Диджей очень к месту поставил следующую композицию – White Rabbit группы Jefferson Airplane[211]; Элис вцепилась в свою коричневую юбку и собрала ее в складки между ног. Скованной походкой идя в темный угол, она плотно прижимала к талии локти, а руки пыталась спрятать под них. Я почувствовала, что неким отвратительным образом за прошедшую минуту она повзрослела. Теперь она знала, что платье у нее идиотское, а подбородок безвольный. Что мать ее предала. Что она «некрутая» и что она никогда не будет хорошенькой. И самое главное – она узнала, что никогда-никогда нельзя выходить на пустой танцпол – может быть, вообще ни на какой танцпол, на всю оставшуюся жизнь.

Меня не было там в тот четверг. Но за два года до того я стала свидетелем его предвестника в том же самом спортзале, когда была убита одинокая выпускница Гладстонской средней школы.

Ева

2 марта 2001 года

2 марта 2001 года

Дорогой Франклин,

сегодня в конце рабочего дня мой коллега Рикки обратился ко мне с предложением, и этим ближе чем когда-либо подошел к признанию запретной темы: он пригласил меня прийти в его церковь. Я смутилась и поблагодарила его, но уклончиво ответила: «Не думаю, что приду». Он не отступил и спросил почему. И что я должна была ответить? Что все это – полная чушь? Я всегда чувствую некоторую снисходительность по отношению к религиозным людям, так же как и они испытывают ее ко мне. Так что я сказала: мне жаль, но я не могу; я хотела бы поверить, и иногда я очень стараюсь верить, но ничто в событиях последних лет моей жизни не наводит меня на мысль о том, что некая добрая сущность оберегает меня. Ответная реплика Рикки насчет «неисповедимых путей» не впечатлила ни его, ни меня. Неисповедимы, сказала я. Кому ты рассказываешь.

Я часто мысленно возвращаюсь к тому, что ты сказал в парке Риверсайд до того, как мы стали родителями: «По крайней мере, ребенок – это ответ на Главный Вопрос». Тогда меня встревожило, что твоя жизнь ставит перед тобой Главный Вопрос с такой настойчивостью. Наверняка в нашей бездетной жизни чего-то не хватало, но я помню, что в том же разговоре я обвинила нас в том, что мы, возможно, «слишком счастливы» – а это ведь явно гораздо более приятное излишество, чем мучительная пустота. Может, я поверхностный человек, но мне было достаточно тебя. Я любила выискивать твое лицо в толпе встречающих после долгих поездок, которые ты переносил настолько тяжелее, чем я, и на следующее утро спать допоздна в жарком коконе твоих объятий. Этого было достаточно. Но похоже, нашего существования вдвоем было недостаточно для тебя. Хотя это, возможно, делает тебя более духовно продвинутым из нас двоих, меня это обижало.