Майкл Карнил из Падуки был того же сорта – толстяк, которого дразнили и который купался в своих крохотных страданиях, словно пытался принять ванну в луже. Но в прошлом у него никогда не было проблем с дисциплиной – самое страшное, за чем его до того времени заставали, был просмотр видеоканала «Плейбой». Он отличился тем, что открыл огонь не по кому-нибудь, а по группе молящихся. Ему удалось убить троих учеников и ранить пятерых, но, судя по поминальным службам, пропитанным духом непротивления, и по милосердным плакатам на школьных окнах – на одном из них были фотографии не только его жертв, но фото и самого Карнила с сердечком – укрепившиеся в вере получили свое, простив его до смерти.

В тот октябрьский вечер, когда появились новости о Перле, мы с тобой смотрели «Час новостей» с Джимом Лерером, и я взорвалась:

– Господи, кто-то называет его педиком или толкает в коридоре, и вдруг нате вам: ох, ах, я обстреляю школу, я вот-вот взорвусь от этого ужасного давления! С каких пор американские дети стали такими мягкотелыми?

– Да, пора уже спросить себя, – согласился ты – что случилось с прежним способом: пойти на спортивную площадку и разобраться при помощи кулаков?

– Руки боятся испачкать. – Я обратилась к нашему сыну, который проходил мимо нас, направляясь в кухню и который, как правило, предпочитал не участвовать в семейных разговорах, а подслушивать их. – Кевин, разве мальчики в твоей школе никогда не улаживают свои разногласия при помощи старомодной драки на кулаках?

Кевин остановился и посмотрел на меня – ему всегда нужно было сначала взвесить, стоит ли ответа заданный мной вопрос.

– Выбор оружия, – сказал он наконец, – это половина битвы.

– И что это должно означать?

– Вудхэм – слабый, рыхлый, непопулярный. Драка на кулаках – это низкий процент победы. У этого толстяка было гораздо больше шансов с 30-миллиметровым ружьем. Разумный выбор.

– Не такой уж разумный, – сказала я запальчиво. – Ему шестнадцать. Это возраст, в котором в большинстве штатов судить его будут как взрослого. Его запрут надолго. (И в самом деле – Люку Вудхэму дадут три пожизненных срока, и добавят еще 140 лет в придачу.)

– И что? – сказал Кевин с холодной улыбкой. – Жизнь этого парня уже закончена. Он получил больше удовольствия в процессе, чем это когда-нибудь удастся большинству из нас. Молодец.

– Уймись, Ева, – вмешался ты, когда я открыла рот, чтобы возмутиться. – Твой сын просто над тобой подшучивает.