И все же, если нет причин жить вместе без ребенка, то как может существовать причина жить, имея его? Отвечать на одну жизнь следующей жизнью – значит просто переносить бремя целеполагания на следующее поколение, и этот перенос равняется трусливому и потенциально бесконечному откладыванию. Можно предположить, что ответом твоего ребенка будет продолжить цепочку рождения, и сделав это, отвлечься и всучить собственную бесцельность своему отпрыску.

Я поднимаю эту тему, потому что думаю, что ты и правда ожидал, что Кевин ответит на твой Главный Вопрос и что он сможет с раннего детства почувствовать это прекрасное ожидание. Как? В мелочах. Агрессивная сердечность в твоем голосе, за которой чувствовалось робкое отчаяние. Свирепость твоих объятий, которую он, возможно, находил удушающей. Решимость, с которой ты бросал все свои дела в выходные, чтобы быть в его распоряжении. Я-то как раз подозреваю, что дети хотят, чтобы их родители были заняты, – они не хотят чувствовать обязанность заполнять твой график своими пустяковыми нуждами. Детям нужно быть уверенными в том, что есть и другие заботы, важные – иногда более важные, чем они.

Я не одобряю невнимание и пренебрежение. Но ведь он был всего лишь маленьким мальчиком, и он должен был в одиночку ответить на Главный Вопрос, который поставил в тупик его взрослого отца. Какое бремя, чтобы возлагать его на новорожденного! И что еще хуже: дети, как и взрослые, резко отличаются друг от друга в том, что я могу лишь назвать их религиозными аппетитами. Селия была больше похожа на меня: объятие, цветной карандаш и печенье – и она насытилась. Хотя казалось, будто Кевину практически ничего не нужно, я теперь понимаю, что в духовном смысле он был ненасытен.

Мы оба были неверующими, так что казалось разумно растить наших детей без участия армянской католической или пресвитерианской церкви. Хотя у меня нет желания яростно нападать на Нынешнюю Молодежь и говорить, что им осталось взломать только Ветхий Завет, меня отрезвляет то, что благодаря нам Кевин ни разу не был внутри церкви. Наверное, нашим преимуществом был тот факт, что благодаря нашему воспитанию нам было от чего отказаться – мы знали, что осталось позади и чем мы не являемся. Поэтому я думаю: может быть, Кевин тоже оказался бы в выигрыше, если бы мы вывалили на него всю эту ладанную чушь, которую он мог бы потом швырнуть нам в лицо, – все эти экстравагантные фантазии про девственное рождение и заповеди, данные на вершине горы, которые встают детям поперек горла. Конечно, я сейчас рассуждаю о неосуществимом: сомневаюсь, что мы смогли бы ради детей имитировать веру, так что они догадались бы, что мы притворяемся. И все же отречение от такого очевидного хлама как путеводители или реклама «Олдсмобил», должно быть, не принесло ему никакого удовлетворения.