Именно песня Stairway to Heaven соблазнила ее на то, чтобы начать «распускать хвост». И все-таки, как бы тепло мы все в глубине души ни относились к добрым старым Led Zeppelin, песня эта ужасно медленная, и я лично помнила, что это мелодия, под которую невозможно танцевать. Но Элис это не остановило. Она раскинула руки и, закрыв глаза, кружилась по залу, и круги эти становились все шире. Она явно была в восторженном состоянии и не замечала, что во время энергичных поворотов платье поднимается и становятся видны ее трусики. Когда ее захватил и увлек ритм бас-гитары, ее движения утратили всякую похожесть на рок-н-ролл и буги-вуги и стали напоминать нечто среднее между любительским балетом и суфийскими танцами.

Наверно, может показаться, что я говорю о ней зло, но на самом деле я была даже очарована. Наша маленькая дублерша Айседоры Дункан была так раскована, так неудержима! Наверное, я ей даже немного завидовала. Я с тоской вспомнила, как, будучи беременной Кевином, скакала по нашему лофту в Трайбеке под Talking Heads, и мне стало грустно от того, что больше я этого не делала. И несмотря на то, что эта девочка была на добрых восемь лет старше Селии, что-то в ней, в том, как она металась и делала пируэты от одного конца спортзала до другого, напомнило мне нашу дочь. Вряд ли она пыталась привлечь к себе внимание; казалось, она вышла танцевать просто потому, что это была одна из ее любимых песен – снова это слово! – и потому что по пустой площадке было так легко метаться, в экстазе позабыв обо всем. Вероятно, она проявляла такие же эмоции, танцуя под эту же песню у себя в гостиной, и не видела причин, чтобы не танцевать так же безудержно весело только потому, что стоящие по стенам двести злобных подростков бросали на нее косые взгляды.

Stairway to Heaven всегда кажется бесконечной, но все же она почти закончилась; он мог бы оставаться в стороне еще две минуты. Но нет. Я ощутила странный укол страха, когда Кевин медленно отлепился от бетонной стены и направился точно по прямой в сторону Элис, нацелившись на нее словно ракетный комплекс, захвативший цель в виде баллистической ракеты. Он остановился прямо под зеркальным шаром, верно рассчитав, что после очередного пируэта левое ухо Элис окажется прямо на уровне его рта. Есть. Контакт произошел. Он нагнулся совсем чуть-чуть и что-то прошептал.

Я не стану притворяться, будто знаю, что именно он сказал. Но этот образ оживил все мои последующие мысленные реконструкции произошедшего в тот четверг. Элис застыла. На ее лице появилось выражение неловкости, которой оно так явственно было лишено всего мгновение назад. Взгляд ее заметался по сторонам, не в силах остановиться на чем-то хоть на секунду. Внезапно слишком хорошо осознав присутствие зрителей, она словно поняла, что проявленная ею неосмотрительность влечет за собой обязательства: песня еще не закончилась, и она была вынуждена делать вид, что ничего не произошло, и подпрыгивать на протяжении еще нескольких тактов. В течение последующих сорока секунд она барахталась словно в жутком замедленном танце смерти, как Фэй Данауэй[209] в финале фильма «Бонни и Клайд»[210].