– Прояви хоть немного эмпатии, – сказал ты. – Это проблемные дети. Им нужна помощь.

– Они еще и дети-подражатели. Думаешь, они не слышали про Мозес-Лейк и Вест-Палм-Бич? Про Бетель, Перл и Падуку? Дети смотрят телевизор, они слышат разговоры родителей. Помяни мое слово, каждая хорошо вооруженная детская истерика лишь увеличивает вероятность того, что будут и другие. Вся эта страна заблудилась, все копируют всех, и все хотят быть знаменитыми. В долгосрочной перспективе единственная надежда – это то, что подобные случаи со стрельбой станут настолько заурядными, что уже и не будут являться темой для новостей. Десятерых детей застрелили в начальной школе в Де-Мойне и сообщают об этом на шестой полосе. Со временем любое увлечение перестает быть крутым, и слава богу, если в какой-то момент стильные тринадцатилетние подростки просто не захотят, чтобы их видели с обрезом на втором уроке. А до тех пор, Кевин, я буду зорко следить за теми из твоих одноклассников, которые вдруг начнут себя жалеть, надев камуфляж.

Вспоминая сейчас эту свою тираду, я не могу не заметить заключенный в ней скрытый урок: если случаи стрельбы в школе неизбежно станут чем-то избитым, то амбициозным подросткам, которые хотят попасть в новостные заголовки, лучше предпринимать попытки, пока еще есть такая возможность.

Всего через месяц с небольшим в Эдинборо, штат Пенсильвания, четырнадцатилетний Эндрю Вурст[254] пообещал сделать выпускной бал в своем восьмом классе «незабываемым», и на следующий день он это сделал. В 10 часов вечера, во внутреннем дворе банкетного зала «Никс Плейс», где 240 выпускников средней школы танцевали под песню My Heart Will Go On из кинофильма «Титаник», Вурст выстрелом в голову убил из принадлежавшего его отцу пистолета 25-го калибра сорокавосьмилетнего учителя. Внутри он сделал еще несколько выстрелов, ранив двух мальчиков и слегка задев учительницу. Он выбежал через заднюю дверь, и там его задержал владелец банкетного зала с ружьем и убедил беглеца отступить перед лицом более мощного оружия. Как усердно отмечали журналисты в качестве вводной шутливой ноты, тема бала была «Я отлично провел время».

Каждый из этих случаев отличался теми печальными уроками, которые можно было из него выжать. У Вурста была кличка Сатана, и это имело резонанс с шумихой по поводу того, что Люк Вудхэм из Перла был вовлечен в демонический культ. Вурст оказался фанатом Мэрилина Мэнсона – хеви-метал-вокалиста с андрогинной внешностью и криво подведенными глазами, который прыгал по сцене и всего лишь пытался заработать свой честный доллар на плохом вкусе подростков; средства массовой информации тут же осудили его за оказание дурного влияния. Сама же я испытывала неловкость за свой сарказм, если учесть предосторожности, предпринятые на выпускном балу Кевина в прошлом году. Что касается мотивации стрелка, она звучала как-то бесформенно: «Он ненавидел свою жизнь», – сказал один из его приятелей. «Он ненавидел мир. Он ненавидел школу. Единственное, что делало его счастливым – это когда девушка, которая ему нравилась, разговаривала с ним» – и как мы вынуждены заключить, беседы эти были нечастыми.