Но Кевин в кои-то веки не стал скрывать насмешку.

– Ага, пап! На меня действительно оказывает большое влияние то, что я могу рассказать тебе или мамси все, особенно когда нахожусь под всем этим давлением среды и прочей хрени! Вы всегда спрашиваете, в какие видеоигры я играю или какое у меня домашнее задание, и я всегда знаю, что могу обратиться к вам в трудную минуту!

– Что ж, если бы ты не мог к нам обратиться, парень, – проворчал ты, – ты бы не считал, что это так чертовски забавно.

Селия только что прокралась обратно в гостиную и стояла в дверях, теребя лист бумаги. Мне пришлось махнуть ей, чтобы она вошла. Она всегда казалась беззащитной, но эта ее подобострастная покорность была чем-то новым, и я надеялась, что это лишь временный период. Получше приклеив края повязки на глазу, я посадила ее на колени, чтобы полюбоваться ее рисунком. Он привел меня в уныние. Белый халат доктора Сахатьяна был таким большим, что его голова не поместилась на листе; автопортрет самой Селии доставал окулисту только до колена. Хотя обычно ее рисунки были светлыми, искусными и тщательно выполненными, на том месте, где должен был быть ее левый глаз, она нарисовала бесформенные каракули, которые вылезали за линию щеки.

Ты тем временем спрашивал:

– Серьезно, Кев: кто-то из учеников в твоей школе когда-нибудь выглядит неуравновешенным? Кто-нибудь когда-нибудь говорит об оружии, или играет в жестокие игры, или смотрит жестокие фильмы? Ты думаешь, что-то подобное могло бы случиться в твоей школе? И есть ли у вас психологи, профессионалы, с которыми дети могут поговорить, если они несчастны?

В широком смысле ты, наверное, действительно хотел получить ответы на эти вопросы, но их настойчивость в стиле «заботливый папочка» производила впечатление своекорыстия. Кевин пристально посмотрел на тебя, прежде чем ответить. У детей есть чуткий радар, который распознает разницу между заинтересованным взрослым и взрослым, который очень старается казаться заинтересованным. Все те разы, когда я наклонялась к Кевину, забирая его из детского сада, и спрашивала, чем он занимался в тот день, он – даже в пятилетнем возрасте – понимал, что мне все равно.

– Все дети в моей школе неуравновешенны, папа, – сказал он. – Они играют только в жестокие компьютерные игры и смотрят только жестокие фильмы. К психологу ходят только для того, чтобы выйти из класса, и рассказывают ей всякую чушню. Что-нибудь еще?

– Извини, Франклин, – сказала я, усаживая Селию рядом с собой, – но я не понимаю, как еще большее количество задушевных бесед может затормозить то, что уже явно становится какой-то модой. Это распространяется как «Телепузики», только теперь вместо того, чтобы обязательно обзавестись резиновой куклой с телевизором в животе, каждому подростку непременно надо пострелять в школе. Обязательные к покупке аксессуары этого года – сотовый телефон «Звездные войны» и полуавтоматическая винтовка «Король Лев». Ах, да, и слезливая сопроводительная история про то, как его обижали или как его бросила хорошенькая мордашка.