Как бы то ни было, сегодня вечером, после привычной куриной грудки (которую я немного передержала), я переключалась с одного канала на другой, когда внезапно весь экран заполнило лицо нашего сына. Можно было бы подумать, что я к такому уже привыкла, но это не так. И это была не та фотография, которая появилась во всех газетах – школьная, сделанная в девятом классе, устаревшая, черно-белая, он там еще со своей едкой усмешкой. Сейчас на экране было грубоватое лицо семнадцатилетнего Кевина. Я узнала голос берущего у него интервью журналиста. Это был документальный фильм Джека Марлина.

Марлин отказался от сухого остросюжетного заголовка «Дополнительные занятия» в пользу более эффектного «Негодник», и это напомнило мне о тебе: «Я покончу с этим негодником за пару часов», говорил ты обычно о легком заказе. Ты применял это выражение практически ко всему, кроме нашего сына.

К которому Джек Марлин применил его с большой готовностью. Видишь ли, Кевин был звездой. Должно быть, Марлин получил согласие администрации Клэверака на съемки, поскольку в фильме было интервью с самим К.К., разбавленное кадрами печальных последствий: горы цветов у стен спортзала, церемония прощания с погибшими, городские митинги под лозунгом «Больше никогда». Я была в таком замешательстве, что чуть было не выключила телевизор. Но через пару минут я прилипла к экрану. Ведь манера Кевина вести себя перед камерой настолько приковывала внимание, что я поначалу едва обращала внимание на то, что именно он говорит. Интервью у него брали в его отгороженном спальном отсеке; как и в его комнате, там царил строгий порядок, без всяких украшений в виде постеров на стенах и безделушек. Наклонив стул так, что он стоял только на двух ножках, и обхватив его локтем за спинку, он выглядел совершенно в своей стихии. Если на то пошло, он казался крупнее, словно вываливался из своих спортивных штанов; он выглядел самодовольно, и я никогда не видела его таким оживленным и непринужденным. Он нежился под взглядом камеры, словно в солярии.

Марлин был за кадром, и его вопросы звучали почтительно, почти нежно, словно он не хотел спугнуть Кевина. Когда я переключилась на этот канал, Марлин осторожно спрашивал, по-прежнему ли Кевин утверждает, что он один из представителей крошечной процентной доли употреблявших прозак пациентов, у которых была выявлена резкая отрицательная реакция на препарат.

Кевин еще к шестилетнему возрасту усвоил, как важно придерживаться одной версии.