– Так, давай-ка проясним. Ты не веришь в его историю, потому что она слишком правдоподобная.

– Совершенно верно, – ровно согласилась я. – Может быть, он коварный и злобный, но его учительница английского права. Он отлично соображает.

– Разве было похоже, что он хочет давать показания?

– Разумеется, нет. Он же гений.

И тут это случилось. Когда ты рухнул на стул напротив меня, ты оказался в тупике не только потому, что я приняла решение и ты мог побороть мое убеждение в том, что Кевин – коварный негодяй, не больше, чем я могла побороть твое – в том, что он лишь неправильно понятый невинный мальчик-хорист. Все было гораздо хуже. Больше. Твое лицо опало и стало очень похоже на то, каким я увижу лицо твоего отца, поднимающегося по лестнице из подвала: словно все твои черты искусственно поддерживались гвоздиками, которые внезапно выпали. В этот момент ты и твой отец могли показаться почти ровесниками.

Франклин, я никогда не ценила того, сколько энергии ты вкладывал в то, чтобы сохранить эту фантазию: что мы – в целом счастливая семья, чьи пустяковые, преходящие проблемы лишь делают жизнь интереснее. Может быть, в каждой семье есть человек, кому назначено создавать эту привлекательную упаковку. Как бы то ни было, ты внезапно ушел со своей должности. В той или иной форме мы бесчисленное количество раз приходили к этому разговору с той же привычной верностью, которая заставляет другие пары каждое лето ездить в один и тот же загородный дом. Но наступает момент, когда такие пары должны оглядеть свой до боли знакомый коттедж и сказать друг другу: на следующий год попробуем другое место.

Ты прижал пальцы к закрытым глазам.

– Я думал, мы протянем до того, как дети уедут из дома. – Голос твой был безжизненным. – Я даже думал, что если мы дотянем до того времени, то может быть… Но это еще десять лет, и это слишком много дней. Я могу смириться с годами, Ева. Но не с днями.

Никогда еще я так полно и осознанно не жалела, что родила нашего сына. В тот момент я бы даже могла отказаться от рождения Селии, чьего отсутствия бездетная женщина пятидесяти лет не знала бы достаточно хорошо, чтобы о нем горевать. С самого юного возраста была лишь одна вещь, которой мне хотелось, – помимо того, чтобы выбраться из Расина, штат Висконсин. И это был хороший мужчина, который любил бы меня и оставался мне верным. Все остальное являлось добавочным, как бонусные мили для часто летающих пассажиров. Я могла бы прожить без детей. Я не могла жить без тебя.