– А что насчет твоей матери?

– А что насчет нее? – огрызнулся Кевин, хотя до этого момента он был дружелюбен и открыт.

– Ну, был же этот гражданский судебный иск, поданный на нее за отсутствие родительского внимания…

– Совершенно фиктивный, – сказал Кевин решительно. – Явный оппортунизм, если честно. Еще один пример культуры компенсаций. Не успеете оглянуться, как старичье будет подавать в суд на правительство за то, что они состарились, а детки потащат мамочек в суд, потому что родились некрасивыми. Как по мне, жизнь – отстой; не повезло! Правда в том, что адвокаты знали, что мамси – женщина при деньгах, а эта корова Вулфорд не умеет стойко переносить плохие новости.

И в этот момент камера сдвинулась под прямым углом и крупным планом показала единственное украшение комнаты, приклеенное скотчем над его кроватью. Сильно помятая оттого, что ее складывали в несколько раз, чтобы она поместилась в карман или бумажник, это была моя фотография. Боже мой, это был тот самый снимок, сделанный на плавучем доме в Амстердаме, который пропал, когда родилась Селия. Я была уверена, что он разорвал его на мелкие кусочки.

– Но была ли твоя мать недобросовестной с точки зрения закона, или нет – может, она уделяла тебе слишком мало внимания?

– Ой, оставьте в покое мою мать! – Этот резкий, угрожающий тон был для меня чем-то новым, но в тюрьме он, должно быть, приносил пользу. – Здешние мозгоправы целыми днями пытаются заставить меня поливать грязью эту женщину, и я уже начинаю от этого уставать, если хотите знать правду.

Марлин перегруппировался.

– Значит, вы могли бы описать ваши отношения как близкие?

– Она объездила весь мир, знаете об этом? Вряд ли можно назвать страну, из которой она не привезла футболку. Основала собственную компанию. Зайдите в любой книжный – и увидите ее серии. Ну, знаете – «Вонючие зарубежные трущобы с КН»? Я раньше заходил в магазины Barnes&Nobel[273] в торговых центрах, просто чтобы посмотреть на эти книги. Это круто.

– Значит, ты не думаешь, что она каким-то образом…

– Слушайте, я, может, отвратительный тип, ясно? И она тоже может быть отвратительной, так что мы квиты. Все остальное – это личное, о’кей? Есть в этой стране понятие «личное», или я должен сказать вам, какого цвета у меня трусы? Следующий вопрос.

– Полагаю, остался лишь один вопрос, Кевин – главный. Почему ты это сделал?