РазноеВ тайниках памятистр 204
Светлый фон
Затем мама посадила меня в недостроенный колодец, дала еды на случай, если я проголодаюсь (только тихо!). Еще дала фонарик, потому что будет темно. Потом мы снова обнялись; это объятие было гораздо короче и крепче, но и горестнее, чем первое. После этого мои родители принесли куски толя, закрыли ими яму, и больше я не мог ничего видеть. Я сидел не шевелясь и ждал. Через какое-то время, может, короткое, а может, бесконечно долгое или вообще существующее вне времени, я услышал шум приближающихся машин, голоса, смех, автоматные очереди, крики. Тьма в колодце стала гуще. Я заткнул уши.

Смерть вошла во двор в сопровождении своих детей и сказала:

Смерть вошла во двор в сопровождении своих детей и сказала:

– Если в доме кто-то есть, выходи.

– Если в доме кто-то есть, выходи.

Хотя уши у меня были заткнуты, этот голос я расслышал. Смерть была вместе со мной в колодце. Я видел, как она стоит посреди нашего двора, окруженная своими детьми. И увидел, как из дома вышел мой отец и направился к ней. В нескольких метрах от пришельцев он остановился.

Хотя уши у меня были заткнуты, этот голос я расслышал. Смерть была вместе со мной в колодце. Я видел, как она стоит посреди нашего двора, окруженная своими детьми. И увидел, как из дома вышел мой отец и направился к ней. В нескольких метрах от пришельцев он остановился.

– Ты живешь один? – спросила смерть.

– Ты живешь один? – спросила смерть.

Я сильнее заткнул уши. Я не слышал, что ответил мой отец. Может быть, ничего.

Я сильнее заткнул уши. Я не слышал, что ответил мой отец. Может быть, ничего.

– Если там есть кто-то еще, – сказала смерть, – например твоя жена, пусть выйдет. Мы так или иначе обыщем дом. И мы ее найдем, даже если она спряталась в собственной заднице. Или в твоей. Или у Господа Бога. Еще раз спрашиваю: ты живешь один?

– Если там есть кто-то еще, – сказала смерть, – например твоя жена, пусть выйдет. Мы так или иначе обыщем дом. И мы ее найдем, даже если она спряталась в собственной заднице. Или в твоей. Или у Господа Бога. Еще раз спрашиваю: ты живешь один?

– Нет, – сказала моя мать, и я увидел – увидел! – как она выходит из дома и становится рядом с отцом посреди двора, под глумливый гогот детей смерти, под бесстрастным взглядом самой смерти.

– Нет, – сказала моя мать, и я увидел – увидел! – как она выходит из дома и становится рядом с отцом посреди двора, под глумливый гогот детей смерти, под бесстрастным взглядом самой смерти.

– Дети есть?

– Дети есть?

Я изо всех сил засунул пальцы поглубже в уши.

Я изо всех сил засунул пальцы поглубже в уши.