– Тогда я тебя не убью. Ты уже почти мертвый и теперь будешь умирать очень долго. Прощай, юный сирота. Я тоже был таким, мне тогда было даже меньше лет, чем сейчас тебе. Это зажгло во мне ярость, которую ничто не сможет погасить. Она дает мне силы жить. Будь таким, как я. Ненавидь меня, будь яростным, будь сильным, стань воином, стань убийцей, проливай кровь, найди меня, когда вырастешь, и заставь искупить безмерные страдания, которые я причинил твоей матери. Я редко видел, чтобы кто-то страдал так, как страдала она в моих руках. Прощай, сынок, прощай.

Смерть сказала все это спокойным голосом. Она по-христиански перекрестилась, затем все так же просто вышла со двора и удалилась. Я всю ночь провел во дворе, один, рядом с телами родителей. Когда рассвело, я залез обратно в недостроенный колодец и стал ждать. Я ждал, когда смерть вернется и освободит меня. Или произойдет чудо: придет мама. Но ни та ни другая не вернулись. И я вылез из ямы, я был голоден. Я оставил тела родителей лежать во дворе и один пошел в деревню тетки, за холмом. Дорогу я знал.

По пути я никого не встретил и ничего не заметил, кроме необъятной гармонии холма и умиротворяющего дыхания леса. Смерть устроила привал в тени этой красоты, и красота не остановила ее и не смягчила. Наоборот, я думаю, смерть никогда не разворачивалась во всю мощь так, как здесь. При свете красоты она показала свое превосходство. При свете красоты она достигла своей полноты. Среди красоты она продемонстрировала свою гениальность. Что из этого следует? Например, такая закономерность удела человеческого: чем прекраснее место действия, тем беспощадней ужас. Кто мы? Кольцо из крови в футляре из света – или наоборот. И дьявол с ухмылкой надевает нас на палец.