Эдуард III добился некоторого улучшения отношений своего правительства с поданными после падения осенью предыдущего года, и парламентарии, возможно, были убеждены, что еще одно усилие позволит достичь целей войны. До великих английских побед, которые были еще далеко в будущем, 1340 год был годом, когда Англия казалась наиболее сплоченной и энергичной в стремлении к общей цели. Однако оставались неопределенность и двусмысленность в отношении того, что это была за цель, и некоторые разногласия в отношении того, какой она должна быть. Эдуард III торжественно согласился с ходатайством Палат Лордов и Общин о том, что они никогда не должны подчиняться ему как королю Франции и что Англия никогда не должна быть поглощена другим королевством Эдуарда III. Были и те, кто считал это самым примечательным событием богатого событиями Парламента[521].

* * *

Во Франции, в стране, не привыкшей к тяжелому налогообложению, расходы на войну значительно превышали расходы Эдуарда III. Только в северных провинциях, где угроза безопасности Франции воспринималась налогоплательщиками серьезно, субсидии, назначенные в предыдущем году, начали поступать в феврале 1340 года. Дворянство предоставило новые субсидии, и не менее тридцати двух городов ввели налог с продаж для финансирования войны. Париж предложил субсидию в размере более 20.000 ливров. С согласия Папы с духовенства собирались значительные средства для борьбы с коалицией, лидером которой был викарий отлученного от церкви императора. Филипп VI отказался от прежней сдержанности в отношении расхищения средств, накопленных для крестового похода. Французское духовенство, тесно связанное с государственными делами, потворствовало ему так же, как английское духовенство потворствовало Эдуарду III. Продолжалось постоянное обесценивание французской монеты — скрытого налога. В провинциях Франции богатые буржуа и монастыри посещались настойчивыми уполномоченными правительства, использовавшими практически ту же смесь угроз и обещаний, что и агенты Эдуарда III в Англии в тот же момент[522].

1340 год, как и 1339-й, оказался удачным для финансов Филиппа VI. Но даже в этом случае военные казначеи испытывали нужду. Французскому правительству не хватало изобретательности соперника в финансовых импровизациях и умения манипулировать кредитами. Доходы поступали непредсказуемыми рывками от налогов, установленных задолго до этого, что мешало финансовому, а значит, и военному планированию. В январе 1340 года важный гарнизон в Турне со дня на день грозился дезертировать из-за отсутствия жалованья, несмотря на личные заверения Филипп VI, что он скоро получит средства. Французские войска получали разумное жалованье, а рыцари — щедрое, которое начинало начисляться, как только они покидали свой дом, и продолжалось до их возвращения домой. По традиции они также имели право на аванс в размере двухмесячного жалованья в начале службы, и, хотя существовала некоторая эластичность в отношении окончательных расчетов, дворяне ожидали и обычно добивались пунктуальной выплаты аванса. В мае 1340 года люди из Дуэ отказывались воевать, потому что их жалование было просрочено, а у войсковых казначеев закончились деньги. В июле бальи Макона, который привел своих людей из Бургундии в Париж, объявил, что не пойдет дальше, пока ему не заплатят. Бедные военные казначеи выражали удивление тем, как быстро расходуются их средства[523].