Ла Палю отправился на север и в середине июля переправился через Гаронну, чтобы противостоять новой угрозе. Как только он это сделал, англичане снова нанесли удар в Кондомуа по Мезену, небольшому рыночному городку, второму из тех, которые надеялись передать графу Арманьяку. Мезен был взят штурмом 23 июля 1340 года. Неделю спустя англичане появились перед Кондомом, третьим из желанных Арманьяком мест и главным рыночным городом региона. Осада Кондома оказалась главной военной операцией года на южном фронте и тем, что оборвало предприятие герцогского правительства после его многообещающего начала. Французы вывели свой гарнизон из Кондома в мае для службы в других местах. Но англичане медлили после взятия Мезена и упустили свой шанс. Бертран де Л'Иль, который проявил себя как самый энергичный командир с французской стороны, 30 июля 1340 года по собственной инициативе ввел в город более пятидесяти человек и принял командование обороной. Англичане подошли к стенам города 1 или 2 августа, но не в достаточном количестве, чтобы штурмовать или полностью его блокировать. Пьер де Ла Палю, который находился в Ажене, узнал о нападении англичан 3 августа и начал собирать войска со всего Лангедока. Первые подкрепления подошли к Бертрану де Л'Иль в Кондоме 9 августа, прорвав английские осадные линии, и в дальнейшем прибывали ежедневно. К 23 августа в Кондоме находилось не менее 1.365 французских солдат, а также множество добровольцев из числа жителей города. Более крупные силы были уже на подходе. Англичане признали свое поражение и ушли[573].

12. Французские гарнизоны в долине Гаронны и южном Перигоре, август-сентябрь 1340 года

К этому времени французы восстановили равновесие и значительно увеличили свои силы. В течение августа и сентября восстания методично подавлялись город за городом. Но не все места, занятые англичанами, были отвоеваны. Они удержали Мезен в Кондомуа. В Перигоре, хотя наступление Раймона де Монто в сентябре не увенчалось успехом и большинство его завоеваний было потеряно, англичане продолжали владеть Сент-Астье. Обе стороны понесли большие потери. Англичане еще раз продемонстрировали, что они не могут добиться ничего постоянного без значительного вливания живой силы и денег из Англии. Граф Арманьяк так и не перешел в их лагерь и, в конце концов, получил от Филиппа VI некоторые преференции, которые ему ранее предлагали англичане. Для французов подавление восстания потребовало огромных затрат сил и средств. В течение лета они создали более семидесяти новых гарнизонов. В конце сентября число солдат, состоящих на довольствии, достигло пика — более 20.000 человек (включая гарнизонные войска). О серьезности угрозы их положению говорило то, что это было самое большое количество войск, которое они когда-либо размещали на южном театре войны, превышающее даже то количество, которое участвовало в великом наступлении 1338–39 гг. Это было не намного меньше сил, которые Филипп VI в то же самое время развертывал для борьбы с гораздо более опасной угрозой его безопасности на севере. Это значительное отвлечение ресурсов было тем более серьезным, что оно было неожиданным и незапланированным. Войска из Лангедока, предназначенные для усиления северной армии, пришлось перераспределить в результате череды путаных приказов для проведения в основном оборонительных операций в долине Гаронны. Рауль, граф д'Э, коннетабль Франции, и Луис де ла Серда Кастильский, один из самых способных капитанов, были вынуждены поспешить на юг, в Сентонж, чтобы удержать северный берег Жиронды. Они все еще находились там, когда Эдуард III высаживал свою армию во Фландрии. Невыносимое дополнительное бремя было наложено на ограниченные ресурсы французской короны в самый сложный момент войны. Переписка военных казначеев в Ажене говорит сама за себя: мучительные, часто повторяющиеся требования о предоставлении монеты, адресованные главным монетным дворам в Домм и Сен-Пурсен; ответы, что нет слитков, из которых можно было бы ее изготовить; срочные обращения к сборщикам и получателям доходов; предупреждения Ла Палю и командирам гарнизонов о том, что авансы для их людей не могут быть выплачены; обращение к ресурсам казначейства в Париже; молчание в ответ[574].