— Некоторым приходится куда тяжелее, — вставляет Спенсер, разламывая печенье с кунжутом. — Один мой приятель непременно надевает деловой костюм, когда проходит через службу безопасности аэропорта. Он говорит, что в противном случае его будут обыскивать, потому что он чернокожий, а это отнимает слишком много времени. Когда окажусь в Конгрессе, первым делом возьмусь за реформирование иммиграционной службы и управления транспортом.

— Я бы поспособствовал твоей кампании, — говорит Марк, — но собираюсь стать голодающим журналистом. Хочешь, буду тебя пиарить? «Голосуете за Сюя — голосуете за себя!»

— Рик будет финансировать вашу предвыборную кампанию, — говорит Софи.

— А ты — ее проводить, — предлагаю я.

— Я бы справилась. — Софи встряхивает волосами. — И как только ты водворишься в Овальном кабинете, Эвер станет главным военным хирургом[104].

— Мой отец на радостях вскрыл бы себе вены.

Я представляю себе, как консультирую Президента Соединенных Штатов в качестве его главного врача. Никакой крови, только мудрые рекомендации. Я бы солгала, сказав, что подобная перспектива меня совсем не занимает, но впервые отчетливо понимаю, что это — из чьей-то другой жизни. Не из моей.

— Если Эвер хочет быть хирургом — пожалуйста.

И Рик целует меня в ухо, удивляя всех сидящих за столом. Как получилось, что он еще не знает, какой у меня любимый цвет, но прекрасно понимает мои устремления — даже лучше, чем я сама?

Я улыбаюсь ему:

— Первым делом распоряжусь сопроводить саке со змеиной кровью предупреждающей этикеткой: «Опасно для здоровья!»

Ребята смеются. Мы, конечно, только мечтаем. Вся жизнь наших родителей была сплошной борьбой. И все же нам хочется верить.

Привычный шквал ветра сотрясает здание, заставляя белые бумажные лампы раскачиваться над нашими головами. Капли дождя все яростнее барабанят по стеклам. Затем свет гаснет, и ресторан погружается во тьму. Раздаются испуганные возгласы.

— Электричество отключили, — говорит Софи.

За столиками начинают вспыхивать огоньки зажигалок.

Менеджер отеля обращается к нам на китайском, и Рик переводит для меня:

— Над Тайдуном, на юго-восточном побережье, очередной тайфун. Затопило шесть деревень.

— Шесть деревень! — Я вспоминаю куклу, плавающую в мутной воде. — А что будет с людьми?

— Кто знает? — говорит Спенсер. — Наш гид говорил, что из-за тайфунов береговая линия меняется каждый сезон. Местные постоянно живут под ударом.

— Как такое вообще возможно?