Он оторвал взгляд от тарелки.

– Потому что? – подсказал он. Джейсон смотрел так, словно оценивал каждое мое слово. Я не хотела обсуждать это, поэтому попыталась объяснить все самым прагматичным образом.

– Я люблю планировать, – сказала я. Он поднял брови. Это явно не было для него новостью. – Когда я приехала в Европу, тебя в моих планах не было, но потом случилась история с Жан-Клодом, и все запуталось, и мы перешли границы, и поцеловались, и я отреагировала не лучшим образом. Со мной такое бывает, когда что-то нарушает мои планы.

Глаза Джейсона расширились, а потом он долго и громко смеялся.

– Так вот что я такое? Досадная помеха твоим планам?

Я встретилась с ним взглядом. При этом я подумала о Марчеллино, о том, каким совершенным он был, и о том, как сильно я хотела быть той молодой девушкой, какой была когда-то рядом с ним до того, как на меня навалился груз горьких событий, и сказала:

– Да.

– Я понял.

– Да?

– Да, ты думаешь, что Марчеллино – это ключ к тому, чтобы ты снова могла обрести себя, не так ли?

– Ну, он больше похож, чем двое других моих бывших.

– Потому что у него есть замок?

– Ты действительно думаешь, что я такая пустышка, Найтли?

– Это замок, Мартин. Я был бы разочарован, если бы ты была не такой пустышкой.

На веранду влетел воробей и боком подскочил к Джейсону, не сводя с него блестящих глаз, словно знал, что Джейсон распоряжается хлебом. У него была коричневая спинка и серая грудка, и он выглядел так же, как воробьи в Бостоне, но его коричневый был более красноватого оттенка, почти ржавого. Джейсон рассеянно отломил кусочек корки и подбросил в воздух. Воробей прыгнул и поймал его клювом.

– Я здесь не потому, что у него есть замок, – сказала я, почувствовав необходимость подчеркнуть этот момент.

– Я знаю, – согласился он. – Так значит, он свободен?

– По-видимому, да.

– Никакой сумасшедшей бывшей подружки?

– Насколько я знаю, нет.