– Пойдем, я покажу тебе винодельню, то место, где виноград превращается в вино, – сказала я.

Мы вместе спустились по винтовой лестнице и прошли в дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Я провела Джейсона через боковую дверь, и затем мы пошли по грунтовой дороге, которая вела в самое сердце виноградника, где виноградные лозы только начинали распускаться. Толстые лозы винограда поднимались из плодородной земли, словно устремляясь к солнцу, воздуху и дождю. Джейсон остановился у одного из растений. Он изучил листья, а затем посмотрел вдаль, на холмистые возвышенности, где виноград рядами простирался до самого горизонта.

– Сколько же тут винограда!

Я улыбнулась:

– Чтобы получить название кьянти, вино должно состоять по меньшей мере на восемьдесят процентов из винограда сорта «санджовезе».

– «Санджовезе»? – спросил он. – Это тебе не каберне-совиньон и шардоне из долины Напа[85], не так ли?

– Нет. Название происходит от латинского sanguis Jovi, что означает «кровь Юпитера».

Джейсон посмотрел на меня:

– Черт возьми, Мартин, а ты много знаешь о вине.

– В тот год, проведенный за границей, я вела здесь экскурсии несколько месяцев. Я многому научилась.

– Достаточно, чтобы посвятить этому всю свою жизнь?

Я пожала плечами:

– Возможно.

Когда я взглянула на его лицо, оно ничего не выражало. Если Джейсон надеялся на какие-либо отношения в будущем, я не хотела причинять ему боль – честно, не хотела. Я провела большую часть прошедшей ночи, ворочаясь с боку на бок, думая о том, как бы я построила свою жизнь в Италии, если представится такая возможность, и, честно говоря, я почти видела ее. Картинка в голове была зернистой и нечеткой, как старая кинопленка, но, может быть, после стольких лет именно здесь я и должна была оказаться – рядом с Марчеллино.

По правде говоря, он был добрым, веселым, умным и сексуальным, и, когда я была с ним, я чувствовала проблески прежней юной Челси, Челси, которую еще не успела изменить смерть матери, и мне это нравилось. Она очень мне нравилась, и я еще не была готова отказаться от нее.

Яркое солнце грело и даже припекало, поэтому мы с Джейсоном укрылись в оливковой роще. Мы шли вдоль центральной линии деревьев и, не считая птиц, были здесь совершенно одни. Джейсон остановился, чтобы окинуть взглядом возвышающиеся над нами ветви, а затем плюхнулся на траву с энтузиазмом золотистого ретривера.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Наслаждаюсь днем, – ответил он. – Когда ты в последний раз сидела в тосканском оливковом саду в будний, рабочий день?