«Она в дурном настроении. Лицо как маска. Надтреснутый голос. Потемневшие глаза… Что-то мучает Русудан, с отцом говорит странно, намеками, а в чем дело — не поймешь. Да разве догадаешься? Сейчас спрошу ее и, может быть, узнаю…»

— Что случилось? Тебя Реваз обидел?

Пауза.

«Не хочу я этого покоя и тишины, хемагальского чистого воздуха, этой травы… Мне нужно, чтобы около меня было сердце, такое сердце, которое бы билось для меня! А сердце Реваза, отец, давно уже не бьется для меня! Да, возвращение Реваза в деревню означало, что мы расстались, на самом деле расстались. Реваз — восстановитель пришедшей в запустение родной деревни, я — противница. Да, Реваз сам по себе, я — сама по себе. Хемагали в одной стороне, а Тбилиси — в другой. Я и Татия, Реваз и Сандро. Реваза беспокоит, что в Хемагали была школа, а ее закрыли. Ну, закрыли. Подумаешь, большое дело! И Русудан должна горевать, что закрыли хемагальскую школу? Почему? Обезлюдело Хемагали, а у Реваза должно болеть сердце… Опустело Хемагали? Да пусть оно вообще исчезнет с лица земли и это место порастет лесом и травой, Русудан горевать не станет, сердце у нее не будет болеть, и слез проливать она не собирается. Так считает Реваз. И это надрывает сердце. Пошатнулась семья, буря пронеслась над семьей Чапичадзе, и мои страхи оказались не напрасными…»

— В этом доме нет сердца, отец! — глухим голосом сказала Русудан и вздрогнула, сама испугавшись своих слов.

«Что? В этой семье нет сердца? Она ведь так сказала?»

— Как ты сказала, Русудан? В этом доме нет сердца? Ты ведь так сказала, правда? — И так как Русудан ничего не ответила, Нико вскочил со скамейки. — Ничего не понимаю! Да, да, я абсолютно ничего не понимаю!

Пауза.

— Реваз все знает! — спокойно, как-то слишком спокойно сказала Русудан и взглянула отцу в глаза.

«…Прошлой ночью ни он не спал, ни я. Не бойся, отец, твоя дочь не заведет любовника и не сделается сварливой… И Реваз не станет пьяницей».

И Нико покраснел. Даже уши у него порозовели. Он нахмурился, застыв в оцепенении, потом вдруг почва стала уходить у него из-под ног, и он снова опустился на скамейку.

Трещину дала семья Нико Диасамидзе. А все началось с Лили. Хотя почему с Лили? Это сын Нико положил начало бедам семьи Диасамидзе. А теперь Русудан совсем ее свалит с ног.

Один раз ударит и свалит…

«Мы с тобой будем жить в Хемагали. Как только построим совхоз, директором назначат другого, и я буду работать только в лаборатории. Ты станешь учить в школе детей рисованию. Вполне возможно, что ты откроешь среди них талант, и тебя за это будут очень ценить… Я спросила про Татию и Сандро. Спросила, а он рассердился: Татия и Сандро? Заладила одно и то же — Татия и Сандро! Они и без тебя проживут в Тбилиси. Нико и Текле присмотрят за ними. И довольно об этом говорить. Это ты не хочешь оставить Тбилиси, ты ненавидишь деревню, а цепляешься за Татию и Сандро… Ложь все это!