Может быть, я поспешила? Нет! Я все взвесила и только потом решила.

Тяжела эта дорога, но по ней многим пришлось пройти, пройду и я».

— Ты не поспешила, Русудан? — со страхом в голосе спросил Нико и закрыл глаза, почему-то подумав, что с закрытыми глазами ему лучше будет слышен голос Русудан.

— Нет, я все взвесила:

и что я твоя дочь,

и что я жена Реваза Чапичадзе,

и что я мать Татии и Сандро…

Взвесила и уже после того решила.

Нико отчетливо расслышал каждое сказанное ею слово и еще крепче зажмурил глаза. Сердце ему словно стиснуло обручем, разум отказывался понимать, уши — слушать. Он хотел было что-то сказать, но язык у него начал заплетаться, скамейка закачалась, и вместе с ней закачался Нико. Вот-вот он упадет, помогите же ему!

— Отец! — громко позвала Русудан и, положив ему руку на грудь, потрясла его.

Нико открыл глаза. Проведя рукой по лбу, он тряхнул головой, словно отгоняя мучившие его мысли, и встал со скамьи.

— Со мной будь что будет! А вот твоя мать? Она и так стала как безумная, а как теперь эту новость перенесет…

— Все останется по-старому, отец, — спокойно сказала Русудан. — Мы с Татией будем жить в Тбилиси, а Реваз с Сандро в Хемагали. Как раньше они иногда приезжали в Тбилиси навестить нас, так и теперь будет… Да, все останется по-прежнему, отец…

— А что Реваз едет со мной в Тбилиси?..

— Знаю, чтобы со Звиадом повидаться. Может быть, он уговорит его приехать в Хемагали. Ревазу нужен и агроном, и физкультурник.

Русудан встала со скамьи.

— Вы завтра едете в Тбилиси, а мы с Татией послезавтра — в Гагру.

— А как же Сандро и Дареджан?

— Сандро предпочитает оставаться в деревне. Тут ему и лошадь, и Сатевела, и футбол, и Коки. Нам с Татией в Гагре Дареджан не нужна, так что она останется здесь.

Открылась калитка, и во двор вошел Реваз. Он было направился к дому, но, увидев Нико и Русудан, подошел к ним.