– Что это за художник? – как можно спокойнее спросил Том.

– Местный художник, наш, – ответила продавец, подчеркнув слово «наш». – «Холодное лето» называется.

«А может, это чистое совпадение?» – Том неотрывно всматривался в это странное полотно, будто ища разгадку своего странного, ошеломляющего знания. Может, картина не является причиной этого знания; может, он оказался здесь случайно, в тот момент, когда произошло это. Но что-то в картине гипнотически притягивало его, будто она была не просто так, будто являлась спусковым крючком всех его переживаний.

В смешанных чувствах он топтался у прилавка, не зная, что делать.

– А сколько стоит эта картина? – спросил он.

– Дорого, ребята, очень дорого.

– У вас тут все дорого. А сколько?

– Даже не спрашивайте, – сказала продавец, смерив его взглядом.

– Мне нужно домой позвонить. – Том чувствовал, что неясная тревога овладевает всем его существом.

– Я бы и сам звякнул, но откуда? – безучастно сказал Монгол.

Они вышли из магазина.

– Ты не понял. У меня что-то дома случилось. Прямо сейчас. – Отчетливо проговаривая слова, Том смотрел куда-то в сторону. – Я думал, такое только в кино бывает, когда показывают, что на фронте кого-то убили, а мать чувствует. Только что. Что-то произошло…

Он говорил какие-то слова, – непутево, несвязно, ненужно, словно боялся остановиться, замолчать. Слова сыпались из него как горох из дырявого мешка.

Монгол внимательно посмотрел на него, без тени иронии сразу приняв все, что сказал Том.

– Ты в голову-то раньше времени не бери. Мало ли, может клемануло просто. У меня такое было. Случай был один. Я тогда тоже думал, что отец помер.

– И что? – с надеждой спросил Том.

– А ничего. Всякое бывает. Ты не думай, оно само пройдет.