– Как сказать. Есть звезды в тысячи раз больше. Например, красный гигант Бетельгейзе. Его должно быть видно с балкона.

И они шли на балкон.

– А есть звезды диаметром всего в десять-пятнадцать километров, но гораздо тяжелее нашего Солнца, – рассказывал папка. – Сядешь на такую, и тебя сразу раздавит в лепешку. Или на ногах не устоишь, ведь есть звезды, которые крутятся вокруг своей оси со скоростью сотни километров в секунду.

– Ничего себе! Бе-тель-гей-зе! – по слогам повторял Егор. – Я обязательно стану космонавтом!

– Для этого нужно много учиться и заниматься спортом. Ты готов?

– Готов!

Тревога

Тревога

Наутро Том обнаружил себя завернутым в штору, а значит, все было в порядке. На поляне было как-то по-особенному тихо. Он привстал, удивленно посмотрел вокруг и присвистнул.

– Монгол, слышь? – толкнул он друга.

– Чего тебе? – закутанный с головой Монгол не желал разворачиваться.

– Молчуны свалили.

– Да ладно? – недоверчиво донеслось из-под савана.

– Бежали вслед за французами. Теперь вся поляна – наша!

Еще не веря своим глазам, они медленно обошли поляну, где еще вчера были свалены горы вещей. Везде было пусто. Заглянув в каждый уголок, они подошли, наконец, к самому красивому месту, где стояла палатка гуру. Небольшой и ровный участок земли выдавался балконом над ровным краем обрыва. В центре полянки было небольшое кострище, вокруг лежали мягкие охапки золотистого сена. На самом краю обрыва, будто перила, росли небольшие кустики и несколько кривых деревьев. За ними распахивался вид на побережье, с левой стороны которого пил черноморскую воду медведь-богатырь Аюдаг.

– Слушай, такое место, а никого нет, – по привычке прошептал Том.

– А чего ты шепчешь? – сказал Монгол и заорал: – Эгеге-гегей!

И они пошли на родник, умываться.

У родника, спиной к морю, стоял художник. Он смотрел на невзрачный земляной утес на склоне, нависавший над ближайшим виноградником, и, подперев рукой подбородок, задумчиво курил. На вид ему было лет сорок. Его черные как смоль, уже седеющие волосы были зачесаны назад, узкое загорелое лицо украшала небольшая неаполитанская бородка.

Том заглянул ему через плечо и увидел на мольберте невнятную розово-голубую мазню.