– Привет. Можно сигарету попросить? – сказал Том.

– Можно. Попроси, – меланхолично ответил художник.

– Хорошо! – Том засмеялся.

Художник будто только увидел их и, вместо сигареты протянув руку, отрекомендовался.

– Меня Веня зовут. Хотя мне это имя не нравится, но разве будешь спорить с мамой?

– А что это? – Том показал на мольберт.

– А вот она, – художник показал пальцем на большой кусок земли, висящий над укрытым виноградником склоном. – Я не пишу Аюдаг. Его видят все. Это скучно. Я пишу то, чего никто не видит. Вероятно, совсем скоро этот бесценный шедевр будет стоить, как квартира. Это я вам как еврей говорю. Не хотите приобрести, с хорошей скидкой?

– Аюдаг – попса?

– Попса, – согласился Веня. – Но дело не только в этом. Вот, например, на этой скале я бывал. Я видел ее, пил на ней вино, я чувствовал ее дыхание. Я спал с ней, понимаешь? А что такое Аюдаг? Недостижимая открытка. Красота, которую не пощупать. Теперь на него не подняться, он закрыт для посещения. С той стороны горы – военный санаторий с охраной. С этой – главный пионерлагерь Союза, «Артек», где отдыхают теперь толстые дети помещиков и капиталистов. Тоже ходу нет. С юга море, с севера обрыв. Вот Гуля Королева могла бы его нарисовать. Вы «Четвертую высоту» читали?

Не дожидаясь ответа, художник отложил кисть и замер в театральной позе.

– Тридцатые годы. Ночь! Гуля, отважная девочка-пионер, отличница и спортсменка, одна идет на гору. Вокруг – тьма. Крики птиц, завывания животных, шипение змей. Кругом таинственная южная природа, – все непонятно, к тому же тревожна международная обстановка. Справа Гитлер, слева – Халкин-Гол. Но она, преодолевая себя, идет и идет все выше, по Пионерской тропе, на вершину. Ночной лес страшен. В нем полно волков, клещей, недобитых белогвардейцев и прочих злодеев. Ее факел предательски гаснет, но сердце ее пылает во тьме! Громко читая клятву пионерки, она смело идет по звездам и интуиции. Еще чуть-чуть, и вот она, долгожданная вершина! Но тут – снова беда: наверху ее хватает держи-дерево! Страшное, непостижимое в своем растительном коварстве. Храбрая Гуля борется с ним изо всех сил, но силы неравны. Колючие ветки оплетают пионерку, связывают ноги, жмут молодое розовое тело, пионерский галстук бессильно повис… Но что это? Над горизонтом, из черной морской пучины с первыми звуками далекого горна бодро выныривает красное пролетарское солнце! Его первый луч снимает заклятие, и держи-дерево превращается в заурядную колючку. Гуля спасена!

– Да ты поэт!

– Еще как! – Веня снова повернулся в сторону горы: