…Монгол шел по узкому и длинному коридору. По обе стороны, в грубо отесанных каменных стенах, виднелись широкие темные ниши. В их сумеречной глубине просматривались огромные сковороды и котлы, подсвеченные багровыми сполохами костров. В котлах варились живые люди. Все они истошно вопили: их унылый и обреченный крик сливался в протяжный вой, уходящий вверх, в почти смыкающиеся над головой закопченные каменные своды.

«Помер, что ли?» – подумал Монгол и поднял лицо вверх: в узком проеме стен едва виднелось далекое желтовато-серое пасмурное небо. Он снова посмотрел вокруг. Страшные рогатые черти, будто сошедшие из самых нелепых средневековых бредней, наяву поджаривали людей. Его передернуло. Происходящее было настолько реальным и одновременно невыразимо обыденным, давнишним, что он в ужасе представил свою дальнейшую судьбу. А она решалась прямо сейчас: рядом с ним, крепко держа его за правую руку, семенил небольшой серый бесенок. То, что этот был бес, а не просто невысокий грязный человек, Монгол почувствовал как-то сразу. Душа заныла тоской чего-то незавершенного, нелепо оборванного, будто страшные беспощадные силы выдернули его, не спросив, из привычного распорядка, и теперь решают за него его судьбу, где он – просто жертва обстоятельств, глупый, несчастный человек.

– Ты не бойся, – спутник словно услышал его мысли. – В нашем городе каждый знает, где и за что он похоронен.

Эти слова Монгола совершенно не утешили. Он шел, судорожно перебирая в памяти свои пацанячьи грешки, и надеялся, что мрачный сводчатый коридор никогда не кончится, или кончится ничем. Но вот его своды раздались вширь, и они вышли в огромный зал, посреди которого стоял черный трон из полированного камня. Над ним клубился темный пар, от которого веяло затхлостью и холодом. Перед троном стояли две невысокие колонны, увенчанные белыми бараньими головами. Под ушами у каждой из голов имелась дополнительная пара тупых, будто огромные зубы, выпуклых рогов. Бесенок, наконец, отпустил его руку и стал немного поодаль, почтительно склонив голову. Монгол подошел к колоннам, потрогал их каменные, грубо отесанные головы, их пустые глаза. «Как грубо сделано… Без любви», – пришла в голову мысль.

Он оторвал взгляд от колонн и тут увидел, что облако рассеялось, а на троне восседает огромный рогатый бес. Цвет его кожи был ярко-красным, из-под уставших век смотрели пепельно-черные глаза.

– Имя? – спросил демон трубным, глухим басом, и от эха его голоса задрожали стены.

– Божий раб Александр, – бодро отчеканил бесенок и снова поклонился.