– Зина, дай ему лепешку еще, я куплю. Привет передавайте… Всем землякам… Скажите, что мы их тут помним.

– Спасибо! Та приезжайте в гости! – засмеялся он и пошел к набережной.

Через полчаса на поляне стоял пакет с едой. Помимо дыни и помидоров здесь было две буханки хлеба, лук, пачка гречки и даже небольшой кусочек местного сала, которое, впрочем, оказалось довольно жестким.

– Но как?! – не веря своим глазам, Веня даже вылез из палатки.

– Где прошел хохол, еврею делать нечего! – захохотал Монгол.

С тех пор художник смотрел на Тома с неподдельным уважением, и даже оставил ему свой молдавский адрес, расписавшись в блокноте непривычной глазу латиницей.

В заднице

В заднице

Они прожили еще одну ночь. Вечера стали сырыми и холодными. И хоть вода после потопа уже ушла, но их поляна, покрытая теперь толстой глиняной коркой, выглядела совсем уныло и негостеприимно. Жить здесь больше не хотелось.

– Сама природа говорит: валить надо. – Монгол с трудом разжигал костер из мокрых ветвей можжевельника. Том не спорил.

Позавтракав, они объявили во всеуслышание, что к вечеру выступают в Партенит. На поляне сразу возникла суета, будто перед праздником. Всем хотелось как-то оформить расставание. Веня накануне продал свою странную картину с розовым утесом, и теперь торжественно разливал по кружкам бутылку вина, которую припас на важный повод. Том собирал вещи. Монгол проводил инвентаризацию.

В дорогу с ними отправлялись головка чеснока, полпачки риса, полпачки чая, двести грамм спирта и полтора литра воды. Все собрались на поляне. Том бросил прощальный взгляд на море.

– Что-то я уже устал. Может, останемся? – пошутил он.

– Ага. И сразу к Толику в гости. Прощения попросим, и ежика ему подарим. Жареного! – бугагакнул Монгол.

На берегу между тем происходила какая-то возня. Толик шумно спорил с Жекой.

– Ты же не только халявщик, ты же нищеброд. Куда ты денешься? – доносилось снизу.

– Я халявщик? – отвечал в ответ Жека, – да пошел ты… Ветер уносил его злые слова в море.

– Когда проголодаешься, – возвращайся, – хохотал в ответ Толик.

Он кричал еще что-то, но Жека его не слушал. Он вдруг ринулся к халабуде, вытащил оттуда рюкзак, и, запихав в него свои пожитки, решительно зашагал к тропинке. У тропы он обернулся и крикнул:

– Кто-то пойдет со мной? Или вам жратва дороже? Ну и сидите на цепи.