– Она тебя что, трогала?
– Пусть себе животное летает!
Том по-прежнему стоял подчеркнуто сбоку, немым свидетелем, глядя то на толпу, то на белое растрепанное тельце птицы. Ему показалось, что после пинка старухи она немного поджала ноги. Толпа суматошно орала, медленно сдвигаясь вглубь тупика, и он остался вскоре за их спинами. Подойдя к птице, он поворошил ее носком ноги, слегка пнул, и она… Ожила! Взъерошив крылья, крутанула головой, опасливо покосилась на Тома, сделала два неверных шага, и через секунду как ни в чем не бывало снова тюкала носом пыльный асфальт.
– Граждане, успокойтесь! А в чем проблема? – зычно сказал Том, стараясь говорить как можно весомее.
– Как в чем? – к нему повернулись.
– Вот же ваша курица! – широким жестом показал Том. – Живая, никаких признаков смерти не наблюдается.
– Как это? – глядя на птицу, Семеныч так и застыл с открытым ртом.
– Вот вы здесь шум подняли, а меня, например, не опросили. – Том хмуро обвел глазами людей. – Неправильно, граждане. Самосуд устроили. Не тому нас учили в школе, в комсомоле. Сам погибай, а товарища выручай! Совсем не по-советски.
Последнее слово подействовало на людей почти магически.
– Сейчас все не по-советски! – вздохнула женщина-тумба. – Бардак теперь один.
– А как было дело? – поинтересовался плешивый дед.
– Я мимо шел. Смотрю – птица лежит. А вот он тоже мимо проходил. Я говорю: смотрите, уважаемый. Вон лежит дохлая птица. Заражение может быть. Он говорит: я с вами согласен, и может быть даже эпидемия. Ее нужно немедленно отнести на помойку. Мы оба думали, что она сдохла. Но кто же знал, что она у вас припадочная?
– Стыдно, граждане! – оскорбленно добавил Глюк, быстро подхватывая свой рюкзак с едой.
– Эх, вы! А с виду приличный, – укорил мужика Том.
– Да какой он приличный?! – махнула рукой женщина. – У него моя курица в кустах целое лето яйца несла! Хоть бы десяток вернул. Только зря мальчика обидел.
– Но пасаран! – бросил через плечо Том.
– Но пасаран! Рот фронт! – эхом откликнулась женщина-тумба.
– Припадочная, и по три яйца в день! Ты ври да не завирайся! – сурово добавила бабка.
– А ты был прав, – наконец сказал Глюк на обратном пути. – Знак плохой был.