– Не-а. Обычно я вайн пью, курю, на Пятаке тусуюсь. Если повезет, – можно на пару батлов нааскать. Клево тут, правда?

– Не то слово как клево, – подтвердил он.

– С ништяками только стремно, – продолжала Вероника. – Тут главное себе карму не испортить. Нужно потом обязательно что-то хорошее сделать.

– Колесо Сансары? – На всякий случай спросил он.

– Типа того. Третий глаз никогда не спит.

– Человек по-любому должен жить в гармонии. И каждое утро говорить: спасибо тебе, день, – небрежно бросил Монгол.

– А ты клевый. Я даже не думала, что ты такой романтичный. Можно я буду звать тебя Гоша?

– Почему Гоша? Я же Саша.

– Гоша – Монгоша! – Весело засмеялась она. – А у вас в городе есть синагога?

– Не знаю. А зачем тебе?

– Знаешь, я ведь во многом иудейка, – загадочно сказала Вероника.

– Еврейка, что ли? – насторожился Монгол.

Вероника остановилась, и даже кажется немного обиделась.

– Нет, иудейка. Это вера такая. Даже религия. Там все по полочкам расписано, как жить. А еще это так красиво звучит: Каббала! Почти как Шамбала. Не путай ее только с формой закрепощения крестьянства.

«Я бы тебя закрепостил», – подумал Монгол, плотнее прижимая ее руку.

– А друг твой, – он тоже музыкант? – спросила она.

– Ага, вместе играем.

– У него есть герла?

– Да. Влюблен по уши. Она уехала, а он ждет.

– Разбитое сердце? Ясно. А у тебя?