Глюк понуро вернулся к друзьям. Они сгрудились у забора, напротив собак. Те по-прежнему возлежали на газоне.

– Ты ее едой примани. Хлеба купи, что ли, – сказал Монгол.

– Точно! Куба, ты постереги ее, а я в магазин схожу. – Глюк побежал по набережной к ближайшему магазину.

– Да уж, постерегу, – усмехнулся Куба.

Монгол молча смотрел на собак, размышляя, чем бы пронять холодную и неприступную Аню. Тут Мулька вскочила, и, не обращая внимания на протесты Кубы, лениво потрусила куда-то по своим собачьим делам. Остальные животные, отряхнувшись, не спеша последовали за ней.

– Собачки! Собачки! – послышался знакомый голос, и Монгол вздрогнул. У здания санатория, на скамейке, куда подбежала собачья стая, сидела Вероника.

Она сидела спиной, но все же это была она! Монгол весь подобрался, словно кот, увидевший воробья. Не отрывая глаз от скамейки, он отошел подальше от будки охраны, и, подтянувшись на прутьях, легко перемахнул через забор. Через несколько секунд он уже стоял рядом со скамейкой.

– Здравствуйте, Вероника! – прокашлявшись, зычно сказал он. – Вы меня не узнаете?!

– Ой, привет! – отвечала Вероника. – Конечно, узнала. Только забыла, как зовут.

– Монгол. Можно Саша.

– Вы тоже приехали? Клево! А приятель твой где?

– На Зеленке остался. Ты здесь живешь?

– Не-а, я ногу натерла, и посидеть зашла. Тут все вечером тусят, – она махнула куда-то рукой. – Там дырка в заборе.

– В любом заборе должна быть дырка. Пошли, погуляем? – Монгол широко улыбнулся.

– Айда туснем, – утвердительно ответила она. – Только я на тебя обопрусь немного, хорошо?

Вероника взяла Монгола под локоть, и они чинно вышли через турникет. Охрана не обратила на них внимания.

– Там где-то дырка есть. Удачи! – Монгол небрежно махнул Кубе рукой, и, не замечая Ани, медленно пошел по набережной со своей новой спутницей.

«Поперла масть трефовая!» – Он шел осторожно, стараясь попадать в ногу с девушкой, предугадывая ее каждый шаг.

Вероника улыбалась, щурясь от вечернего солнца.

– Есть планы на вечер? – спросил он, щупая в кармане несколько смятых купюр, оставшихся от бутылок.