– А, стрижка? – он вдруг затрясся от хохота. – Стригите меня, пацаны! Покороче стригите! У меня на парикмахера денег нет, я давно вас искал!
От смеха у него свело живот, по лицу потекли слезы, но каким-то десятым чувством Том уловил, что попал в точку. Пацаны враз замолчали, и лишь тот, что стриг, с упорством и сопением продолжал свое дело. Но Том уже обломал им кайф победы, ускользая из роли жертвы в роль клиента цирюльни. Он сам не знал, как это получилось. Его свалявшиеся от соли густые волосы поддавались плохо; ножницы то и дело пережимали их, не срезая, но Тому на миг показалось, что стригущий
– Они меня так достали, что не знал, куда и деться! – орал Том, отплевываясь от травы. – А тут вы! Спасибо, пацаны, помогли! Санитары космоса! Парикмахеры вселенной!
– Готов! – Пацан, наконец, слез с шеи, спрятал ножницы.
– Спасибо, пацаны! Телефончик оставьте.
– Э, да он, похоже, выеживается! – один из спортсменов пнул Тома ногой в лицо, но как-то не всерьез.
Том закрыл глаза. Пацаны ушли. Стало совсем тихо, лишь с набережной под бодрый мажор гитары доносилось хоровое:
Он поднял голову, огляделся. Встал, еще не веря, что цел. Рядом никого не было. Ему казалось, что все вокруг ненастоящее, что он во сне. Рядом, на траве, лежали длинные космы его волос. Он бережно собрал их в пучок, ощупал похолодевшую голову.
Наконец он вышел на набережную, посмотрел по сторонам. На востоке уже светлело небо. Гоп-компании нигде не было. Его знакомая компания по-прежнему пела песни.
Том бросился к волосатым.
– Пацаны!
Те посмотрели на него, как на зачумленного.
– Чувак, какие проблемы? – невежливо спросил его Кот.
– Пацаны, да вы что?! Кот! А, я понял… – Том схватился за голову. – Вы меня не узнали! Это я! Я тут играл, десять минут назад! Меня только что подстригли. Вот мои волосы!
– А мы при чем? – Люди пожимали плечами, отворачивались и продолжали играть, стараясь не встречаться с ним глазами, словно удаляя досадную помеху из своего уютного и гармоничного мира.