Весь кабинет был завален старыми пыльными папками. Бумаги были везде: на кофейного цвета сейфе, на светло-желтом обшарпанном шкафу, на подоконниках, на двух старых столах, даже на полу. На серой от грязи и паутины стене висел выцветший плакат, где молодцеватого вида милиционер держал за шиворот подозрительного негодяя в клетчатой кепке. Под плакатом была надпись: «Товарищ! Бди!» Венчал интерьер старый накренившийся кактус, одиноко сохший на подоконнике между высокими бумажными кипами.

У окна за столом сидел чернявый милиционер с желтушного цвета лицом и что-то писал.

– Здравствуйте. Вы Гринченко?

– Предположим. Что вам нужно? – Милиционер высморкался, недовольно оторвался от бумаг.

– Нас ограбили, – уныло сказал Монгол.

«Сносно играет», – подумал Том. – Хорошо, что этот красномордый подсказал.

– Где? Когда? – безучастно и устало спросил Гринченко.

– Пятнадцать минут назад. На перроне.

– Берите бумагу. Пишите.

– Что писать?

– Все пишите. Сколько их было. Как выглядели. Возраст. Одежда.

– Пиши, – шепнул Монгол.

– Начальнику отделения… Заявление… Я, такой-то…

«Вот ведь, сам придумал, а мне пиши. Так же и на поезд опоздать можно», – подумал Том, и, стараясь ничем не выдать спешки, вкратце написал только что придуманную легенду.

Гринченко взял бумагу, недовольно прочитал.

– Как они общались друг с другом? Клички? Имена?

– Ничего не слышали. Не знаем.

– Особые приметы? Шрамы, наколки? – Гринченко перевел взгляд на Монгола.

Тот тоже пожал плечами.

– Куда ушли?