– Бывает и весело. Недавно тут по соседству одно село газифицировали. Киев дал денег, сам Кучма приезжал. Ленточка, оркестр, – все дела. Факел зажгли. А когда киевские уехали, – чиновники наши факел потушили, баллон с газом аккуратно выкопали, и по домам разъехались.

Вот тебе и газ!

Машину трясло. Они смотрели вперед, на мелькающие фиолетовые сопки, на широкие ночные долины с виноградниками. Вдоль обочины снова потянулась шеренга. В свете фар снова замелькали угрюмые, сосредоточенные лица пацанов.

– Сегодня 23-е?

– День Харькова. – Том повернулся к Монголу.

– Узнаешь?

– Кого? – не понял Монгол.

– Себя.

– Да пошел ты. – Монгол отвернулся.

– Кум анекдот рассказал, – продолжал водитель. – Умирает отец. Собрал сыновей у постели. «Принесите мне прутья». Сыновья принесли. «Возьмите по пруту, сломайте». Сыновья сломали. «А теперь возьмите все целиком, и попробуйте сломать». Сыновья ломали-ломали, – не смогли. Только согнуть удалось. «Знаете, что это значит?» – спрашивает. «Знаем, отец. Вместе мы сила, а порознь – никто». «Нет, дети. Это значит, что мы живем в такой стране, где если не нагнут, то сломают». Непонятное время, мутное. Я ведь служил когда-то, присягу давал, на верность Родине, Советскому Союзу. Для меня это святые слова были. А потом… Я ведь Родине не изменял, это страшно. За измену Родине полагается расстрел. А если Родина мне изменила? Забыла, бросила? Если измена Родины перед честным человеком, – что тогда? Кто виноват?

Остаток пути ехали молча. За окном, в лиловых предутренних сумерках тянулась гора, издали напоминающая огромную длинную скирду сена. К ее подошве, поблескивая редкими фонарями, жалось небольшое село.

Фура остановилась, водитель заглушил двигатель.

– А вот мы и приехали. Подождите, я скоро вернусь.

Он ушел в темноту. Том и Монгол молча слушали, как тихо потрескивает разогретый двигателем капот, как скрипит калитка, как, обрывая цепь, лает пес.

Стояли уже минут десять.

– Что ему нужно? Может, подстава какая? – Том поежился от предутреннего холодка.

– Непохоже. Мужик нормальный. – Монгол глянул в сторону дома, где скрылся водитель. Там, наконец, распахнулась дверь, и показался водитель. В руках он держал банку молока, полбуханки хлеба и кольцо колбасы.

– Держите. Молоко только сейчас выпейте – банки нынче дефицит.

– Спасибо!

Уже совсем рассвело, когда они, доев на ходу счастливо перепавший ужин, присели отдохнуть на поваленное у обочины дерево.