– В партию? – механически повторил Том.

– Причем в самую радикально отстойную, – с наслаждением говорил Серый. – Объединенные социал-демократы. На заседания, конечно, не хожу.

Том прислушался к себе. Раньше он посчитал бы Серого предателем, но теперь это странное известие не вызвало у него никакого отклика.

– А зачем?

– У них газета бесплатная. Газета, конечно, тоже отстой, зато сзади телепрограмма на неделю. Теперь хоть знать буду, что по ящику идет. Пока из партии не выгонят.

– По-панковски, – Егор вдруг встал, подошел к Серому, обнял его. – Спасибо тебе, что поддержал.

– Да что ты. Что ты, – пробормотал Серый. – По-любому надо было. Батя все-таки.

Том полез куда-то в шкаф и достал оттуда зачитанный до дыр, толстый розовый журнал.

– Вот, держи.

– КонтрКультура! – Серый не поверил своим глазам. – Навсегда? Не жалко? Ну спасибо. А вот это что? – Он показал на тяжелую черную книгу с коротким золотым словом.

Егор будто впервые увидел Библию. Он взял ее в руки, погладил матовую обложку.

– Да так. Сказки на ночь. Хорошие сказки, добрые. Только у бешеной собаки хозяина нет.

Он встал, криво ухмыльнулся, распахнул форточку. Не думая, не желая думать ни о чем, швырнул книгу в окно. Она вспорхнула страницами и полетела камнем в темную унылую пустоту.

– Егор! Что ты там делаешь? – В дверях стояла мама.

– Радикально. А если бы убил кого? – поддакнул Серый.

– Убил бы? Значит, – судьба.

– Егор! – повторила мама. – Иди сюда.

Том вышел из комнаты. Гости уже разошлись.

– Егор, помоги мне с посудой… Что-то ты совсем плохо выглядишь. Посмотри на себя в зеркало.

– Зачем, мам? Все зеркала врут.