– Помню.

– Его в прошлом году паводком смыло.

– Я не знал.

– Папк, слышь. А скажи честно. Ты бы мать убил?

Папка вздохнул, отвернулся.

– Не знаю, – тяжело, медленно выговорил он, уставился в стену. – Хотелось, конечно, и не раз. Но тебе оно не нужно, ты все равно не поймешь, пока сам не женился. Но раз не убил, значит – не убил. О чем тут говорить?

Отца вдруг как-то резко развезло. Он закурил, прилег на диван.

– У тебя швабра есть? – спросил Том.

– Нету.

Том подмел пол, собрал в мешки накопившийся мусор за годы. Здесь были банки, бутылки, старые железки, сломанный табурет, рваные носки, порванные ботинки, несколько дырявых велосипедных покрышек. Новые, в масляной бумаге, лезвия от коньков, мешок консервных капроновых крышек, пачки старых научных журналов, пустой ежедневник за 1980 год. Моток медной проволоки, разбитое ведро, миска с засохшей краской и кистью в ней, и еще масса ненужных вещей.

Отец сидел на диване, замотанный в одеяло, и тихо ругался.

– Э… Что это ты выдумал? Это не трожь… Это оставь! Э, погоди!.. Из коньков я ножи сделаю. Это же отличная сталь, нержавка… Это тоже не трожь.

Егор собирал хлам молча, не слушая отца, и выносил его во двор. За несколько ходок он забил мусором целый контейнер. Впрочем, отец не очень-то протестовал. Пару раз Егору даже показалось, что в его голосе был скрываемый восторг. Будто снова, как когда-то давно, жизнь предлагала ему что-то новое, сдвигая с мертвой точки его однообразное и никчемное существование.

«До чего он дошел. Уборка, обыкновенная простая уборка для него становится чем-то… Чем-то судьбоносным». – От этого открытия у Егора подкатил ком к горлу, защемило в глазах.

Когда он закончил и присел рядом, отец разлил остатки самогона.

– Давай накатим.

– Не, пап, спасибо.

– Ну, будь.

Отец выпил.

– Я тебе решил ключ дать, от квартиры. У меня все равно запасной есть. Вдруг тебе что-то понадобится. Какие-то инструменты, или гвозди, например. Может, на даче чего захочешь сделать…