Отец долго говорил, перечисляя все то, в чем еще видел какой-то смысл, какую-то пользу, но его голос становился все тише, речь – бессвязнее. Наконец, он завалился на бок и захрапел.

Егор глядел на спящего отца, на полузабытые родные черточки, новые и старые морщины. Он смотрел на его расслабленное лицо, и не мог оторваться. Его борода стала совсем седой, на щеке появилась родинка. Он здорово сдал за эти месяцы. Как-то осунулся, пожелтел.

– Блин, папка, родной. Ну почему так? – прошептал он, вновь глотая давящий тяжелый ком.

Наконец, встал, взялся за тряпку. Отец время от времени просыпался, бросал несколько отрывочных фраз, сопел, матерился, всхрапывал, снова засыпал. Егор молча мыл, убирал, вытирал, не обращая внимания на эту бессвязную ругань.

У мусорного контейнера он заприметил выброшенную кем-то створку окна, притащил ее домой, разобрал. Одно из двух стекол было полностью целым, но немного больше. Он положил его на кухонный стол, нашел сверло с напайкой, и, процарапав на стекле ровную белую полосу, отломил лишнее. Затем, распахнув окно, вытащил разбитые стекла, вставил новое, закрыл поскорее. Стало теплее. Второе стекло он вырезал из двух половинок разбитых кусков, соединив их клеем.

За окном уже стемнело, но уходить не хотелось.

– Будто не в гостях. – Он пошел на кухню, перемыл посуду, заварил чай. Затем выбросил оставшийся мусор, сходил в магазин за овощами. Начистил картошки, морковки, бросил в кастрюлю остатки килек в томате. Зашел в комнату.

Отец по-прежнему спал, сбросив с себя одеяло. Егор укрыл его, пробежался взглядом по преобразившейся комнате, взял свою рюмку.

– Давай, за тебя. Выздоравливай, папка, – шепнул тихонько. Затем закрыл дверь своим ключом и ушел.

* * *

Через неделю он снова зашел к отцу.

– Заходи, дорогой. – Тот радушно распахнул дверь.

Егор вошел. На столе в комнате стояла электрофорная машина.

– Смотри! – радостно сказал отец. – Я тут свои эксперименты возобновил. Трос давно перетерся, я его заменил, и… Я говорил тебе, что когда-то на этой штуке шаровую молнию получил?

– Ну, по синьке можно что угодно получить, – заметил Егор.

– Зря ты так, – отец обиделся. – А я, между прочим, уже неделю не пью.

– Тяжело?

– Нормально. Руки только по утрам трясутся. Ну и нервы, само собой. Эксперименты эти хоть как-то отвлекают. Совсем не знаю, чем заняться. А под лежачий камень портвейн не течет.

– Слушай, а давай на рыбалку сходим? Погода подходящая.

– Когда?