– В смысле “ого, если честно, не ожидала, что у тебя такие тайные амбиции, но идея замечательная”.

Я сжал в кулаке край ее одеяла.

– Ты ведь это несерьезно?

– Нет, серьезно.

– Я говорил с Бирманом.

– И что?

– Он рассмеялся мне в лицо. В прямом смысле. Хохотал.

София закатила глаза, вернулась к статистике поступлений.

– Да что он знает, этот идиот?

– Полагаю, немало.

– По литературе ты набрал выше среднего, – заметила она, – то есть небезнадежен. – Она торжествующе закрыла ноутбук, положила голову мне на колени. – Но…

– Что?

– Ты же вроде не хотел возвращаться в Нью-Йорк?

– Я не хотел возвращаться в Бруклин. Для того, моего Нью-Йорка, что Колумбия, что Лондон. Другая вселенная.

– Ты бывал там?

– Один раз. В детстве, я тогда учился читать, мама отвела меня в библиотеку. Она часто меня куда-то водила. Она ведь когда-то училась там – правда, недолго. В Барнарде.

– Почему недолго?

– Ну, потом она стала фрумом.

– Тебе никто не мешает быть фрумом.

– Большим фрумом, я имею в виду. Фрумом, как в Бруклине. Фрумом, как мой отец.