– При всем уважении к вам, миссис Баллинджер, – произнес я почтительно и спокойно, – я всего лишь решил подать документы на поступление.

– Ах, вы решили? Хотя я вам ясно объяснила, на что вы в лучшем случае можете рассчитывать?

– Объяснили. Но я же сдал экзамен.

Она молча достала мою папку из своих документов.

– Да, я впервые их вижу, – призналась миссис Баллинджер и, цокая языком, изучила мои оценки. – Не буду скрывать, результат произвел на меня впечатление.

– Спасибо.

– Но не буду и отрицать, что я потрясена.

– Я тоже. Представляете, что скажет Бирман?

Она вздохнула:

– И все же, боюсь, это не отменяет мои замечания.

– Послушайте, я понимаю, в математике я не очень, но все-таки балл неплохой…

Она отодвинула мои документы:

– Я не буду это подписывать, Ари.

У меня неприятно свело кишки.

– Почему?

– Потому что так нельзя.

– А по-моему, можно. – Я нахмурился. – Терять мне нечего, почему бы не попытаться.

– Нечего терять? – Она оскорбленно рассмеялась. – Дело не только в оценке по математике, Ари. На кону моя репутация. Абитуриенты, у которых есть все шансы на успех. Отношения, которые я выстраивала… кропотливо, год за годом, еще до того, как пришла в эту школу. Мои абитуриенты не подают документы, потому что им так захотелось и нечего терять.

– Почему бы и нет?

– Почему бы и нет? Да потому… потому что есть система! – Она стиснула кулак и тут же его разжала. – Система масштабнее и важнее одного-единственного абитуриента. Не говоря о том, что не каждому место в Лиге плюща, мистер Иден, – жестоко, но уж как есть. Я понимаю, вам неприятно это слышать, но так устроен мир.