– Я творю? – По моим рукам побежали мурашки, в груди вспыхнуло дикое возбуждение. – Ты сама меня схватила.

– Я думала, это Эван. – Она вытерла руки о латексный костюм, словно боясь заразиться. Голос – голос Яакова, подумал я с нарастающей тошнотой, а руки – руки Эсава[257]. – Иисусе Христе. В темноте сбоку ты вылитый он.

Я двинулся дальше, голова опасно кружилась, подошел к Кайле, стоящей на краю двора, по пути едва не упал, споткнувшись о спринклер, невидимый в траве.

– Кайла. – Я сдержался и не схватил ее за руку, молясь, чтобы она не видела меня с Софией или с Реми. – Привет.

Кайла кивнула подруге, та закатила глаза и нехотя отошла.

– Мне пора, Ари.

– Прости, пожалуйста.

– Где ты был?

– Я немного… отвлекся.

– От тебя воняет. – Она прикоснулась к томику “Франкенштейна”. – Это правда жутко. Ты с ними совсем другой. Без них ты никогда бы не стал так себя вести, правда?

– Не стал бы, – ответил я. – Честное слово. Я не хотел…

Она чмокнула меня в щеку, задержала губы на моей коже.

– Я ухожу.

– Я тебя отвезу.

– Скажи, что ты шутишь.

– Почему?

– Потому что ты укуренный.

– Да ну прям.