Из дома послышался оглушительный дребезг, словно били стекло. Снова и снова, но вдруг все стихло так же внезапно, как началось.

Я испуганно направился к дому:

– Что за хрень?

– Ари, не лезь, – со страхом прошептала София.

Я дернул дверь: заперта. Я забарабанил в занавешенное окно, силился заглянуть внутрь. Ни света, ни звука.

Нежная дрожащая рука легла на мое плечо:

– Не ходи туда.

– Почему? – Я повернулся к ней, но она уже растворилась во тьме.

Ясная ночь в россыпях звезд – непривычно для Флориды. Я задыхался, голова кружилась от злости. Спотыкаясь, я брел по двору, потея от чертова костра, – он все еще горел, девятиклассники то и дело подбрасывали в него дрова – заглянул в беседку к Амиру, раскурил косяк с ним, Лили и Джеммой. Принял стаканчик от кого-то проходящего мимо, подавился вторым глотком, бросил стаканчик под ноги. Pleurant, je voyais de l’or – et ne pus boire[255].

Я заметил Кайлу, она оживленно болтала с одиннадцатиклассником – его она тоже подтягивала по математике. Перед глазами плыло, пейзаж кренился, словно тонул, обессилев.

– Шел бы ты лучше к ней, – высоким голосом произнес Амир и, выпучив глаза, с блаженной ухмылкой протянул мне косяк.

Я глубоко затянулся.

– Ага, – я судорожно закашлялся, – сейчас пойду.

– Она твоя девушка, что ли? – Джемма неодобрительно поморщилась и шепнула Лили: – Что называется, отпал от благодати.

Я направился прочь, пошатываясь, приблизился к костру, вокруг него плясали в пьяной симхе[256]. Я ослабил завязки плаща и осознал, что в кармане у меня по-прежнему череп Йорика. Я погладил его и осторожно бросил в костер.

Внезапно меня властно обхватили за пояс. Прижались губами к шее, засунули язык в правое ухо.

– Где ты был? – Соблазнительный низкий голос; волоски на моей шее встали дыбом, тело обмякло. – Забыл про меня?

Я обернулся. Реми, по-прежнему в маскарадном наряде, белокурые волосы рассыпались по черному костюму, обнимала меня.

– Иден? – Она отшатнулась, выпустила мою руку. – Какого… – Реми прищурилась с отвращением. – Ты что творишь?