– Для мистера Старка вы сделали что могли. – Он положил руку мне на плечо и вернулся к себе в кабинет.

* * *

Вскоре на той же неделе поползли слухи. Одни были нелепые: Эван уже учится в Стэнфорде, он бойкотирует школу, работает у отца в фонде; другие жуткие: его исключили, посадили в тюрьму, упекли в психушку. Впрочем, ходили и правдивые слухи: он на месяц застрял в исправительном учреждении, неизвестно, возьмут ли его теперь в Стэнфорд. О моей роли в этой истории не упоминали.

Учителя не говорили об Эване, подтвердить слухи отказывались. На меня косились в коридорах. Воображение мое неистовствовало. Я замечал, как при моем появлении понижали голос, представлял, как девятиклассники за обедом собираются в кучки и шепчутся о том, что случилось на катере. Охваченный паранойей, я торопливо перебирался с урока на урок, искал прибежища возле шкафчика, ни на кого не поднимал глаза.

После предпоследнего урока биологии – занятия специально завершали пораньше, чтобы нам хватило времени подготовиться к экзамену, – София задержалась в кабинете.

– У тебя есть минутка? – спросила она, опустив всегда задумчивый взгляд.

После моего выступления в суде я вновь избегал ее. В день, когда Эвану вынесли приговор, я рассказал Софии то же, что друзьям, и после этого не смотрел на нее в коридорах и не отвечал на ее сообщения. Она ни в чем меня не обвиняла, и я был уверен: Эван не сказал ей, что я наделал. Но дабы еще сильнее не запутаться в переплетении лжи или, того хуже, не видеть, как она плачет по Эвану, я игнорировал ее. Перестану с ней встречаться – и сердечная боль пройдет. София Винтер – вирус, что бродит в моей крови, точит мои кости. Удалить ее из моей жизни – значит приглушить серьезный источник боли, постепенно отстраниться от чужака, в которого я превратился.

– Вообще-то у меня встреча с Кайлой, – выпалил я. – Мы идем ужинать.

София и бровью не повела, она все так же настороженно стояла у своей парты, будто я ответил иначе.

– Я всего лишь хотела узнать, как ты держишься.

– Я… – Я нахмурился, не зная, что сказать. – Хорошо.

– Я так и не поблагодарила тебя. Я понимаю, как тебе трудно, я поступила жестоко, что попросила тебя об этом. Но ты все-таки сделал это, Ари, ты проявил великодушие, постарался ему помочь.

Я боялся встретиться с нею взглядом.

– Пустяки. Тем более что это не помогло.

– Без тебя могло быть еще хуже.

– Сомневаюсь. – Я ковырял ногти, сам не свой от стыда.

– Его отправят в рехаб на этой неделе?

– Так говорит Ноах. Но… разве он не сказал тебе?

– Нет, – ответила она, и сердце мое преисполнилось радости, как я ни напускал на себя безразличие. – Он ничего не сказал. (Неловкое молчание. Я вычислил расстояние между нами: от ее парты до меня – я стоял на пороге – самое большее десять футов.) Ладно. – Она робко приблизилась ко мне. – Не буду тебя задерживать. Я всего лишь хотела тебя поблагодарить. И… сказать, что я скучаю по тебе.