Она скрылась за дверью, я не двинулся с места, упрашивая себя подождать, пока шаги ее не стихнут, пока я не пойму, что она ушла. Но считаные мгновения спустя я понял, что не выдержу шороха ее шагов по плитам пола.

– София, – крикнул я, пока она не дошла до конца коридора и не скрылась за поворотом. Она обернулась не сразу, но по этому ее движению – проворному, уверенному, изящному – я понял, что она знала: я сломаюсь, она никогда не сомневалась в глубине моего желания. – Я могу перенести ужин.

Я отправил Кайле расплывчатое сообщение – дескать, я только что узнал о грядущей контрольной по биологии и срочно должен готовиться. А потом, впервые за долгие недели, мы с Софией ушли из академии вместе – на этот раз через черный ход.

* * *

Мы поехали к ней домой. Она стащила из кухни бутылку белого вина, прижала палец к губам, провела меня по узкой стеклянной лестнице, ведущей к окну на крышу. Дом очень большой, прошептала она, и если не шуметь, то никто не узнает, что я здесь. Чуть пьяные, ловим ртом воздух. Ее пальцы теребят мои волосы, ее губы прижаты к моему уху. Тяжелое дыхание: ее ладонь скользит по моей груди, мои губы на ее шее, свет сочится из комнаты. Пронзительный, волшебный мир невозможной страсти – мир, где все свободно, одиноко, выпукло, где забываешь об остальном. Я прижимал ее к моей груди, моя голова на ее плече, ее ноги обвили мои. Я говорил себе: никогда в жизни ты не будешь счастливее. Ничто не сравнится с этим мгновением.

Мы погрузились в сонное оцепенение – дивное замершее время. Проснулся я от того, что она плакала, прижимаясь ко мне. Моими пальцами она чертила круги на своем животе. Грудь ее поднималась и медленно опускалась. Я не шевелился.

– София.

Молчание. Бесчувственный мрак. Было поздно, почти восемь. Родители меня хватятся. Кайла, наверное, обзвонилась. София все чертит круги.

– Я сегодня поступила в Джульярд.

Я обхватил ее тело.

– Вот здорово, Соф, это же… (Она не шелохнулась.) Почему ты мне не сказала?

– Не могла.

Я склонился над нею, прижался губами к ее щеке.

– Радоваться нужно.

– Знаю.

– Разве ты не хочешь отпраздновать?

– Я еще никому не говорила, кроме тебя.

– Даже родителям?

– Никому.

– Боишься, как они отреагируют?