– Пока тебя не было, Иден совсем рехнулся. – Оливер приобнял меня за плечи. – Вернулся к своим религиозным штучкам. Бросил курить траву!

– Но как ты себя чувствуешь? – спросил Эван.

– Хорошо, – ответил я.

– Я смотрю, тебе сняли гипс.

– Да.

– Ты теперь как новенький?

Я согнул руку:

– Более или менее.

Оливер хлопнул меня по спине.

– Твой главный свидетель – отважный боец, – сказал он, не замечая, как я поморщился.

Амир потеребил бороду, игнорируя мой взгляд.

– Хотел бы я видеть Ари на трибуне.

– Незабываемое зрелище, – ответил Эван, – вы даже не представляете. Настоящий Рональд Дворкин[288]. Он сделал что мог, я очень ему благодарен. И кажется, твое великодушие было вознаграждено?

– Наш принстонец, – произнес Ноах. – Правда, он вылитая звезда студенческого братства, теперь, когда мы с ним расстаемся?

Я боязливо кашлянул в кулак:

– Ты уже слышал?

– Разумеется, – ответил Эван. – Об этом говорит весь город.

– А вот интересно, – вклинился Амир, – академия не против того, что ты пропустил занятия? И Стэнфорд?

– Блум считает… – Эван уперся локтями в колени.

– Я думал, к тебе никого не пускают, – перебил Оливер.