– Я съезжу в академию.

– Делай что хочешь, – согласился я, – но сперва отвези меня домой.

Пауза.

– Неужели ты бросишь меня одного?

– Извини, – сказал я, – но, по-моему, зря мы… зря ты это затеял.

– По-твоему, у нас есть выбор? По-твоему, то, что случилось с Ноахом, – это повод всех бросить? Забить на свою жизнь, как будто пострадал один ты, больше никто? Думаешь, Ноах хотел бы этого от тебя, от остальных? – Он замолк, голос его осекся. – Думаешь, после всего ему было бы приятно, что случившееся… сломило тебя и ты стал таким эгоистом?

Изнурительная вина затопила каждую клетку моего тела.

– Хорошо. – Я оторвал взгляд от зеркала заднего вида. – В академию.

Ехали мы молча. Стемнело; видеть академию ночью было жутковато. Ворота, как ни странно, были открыты. Стены школы заливало серебристое мерцание. На парковке несколько машин, маленький бульдозер и мусорный контейнер. У дверей громоздятся парты, высятся кучи мусора. В кабинетах горят огни. По макету Храма бродит один-единственный человек.

– Эван! – окликнул Амир в открытое окно. Мы бросили машину наискось через два парковочных места, боязливо приблизились, остановились на краю миниатюрного города. Ветер всхлипывал в барабанных перепонках. Я схватился за кипу, чтобы не улетела в ночь. – Мы тебя везде ищем.

Эван поднял голову, прищурился, глаза превратились в голубые щелки.

– А ты-то здесь зачем?

Я сразу же понял, что он обращается ко мне.

– Не знаю, – ответил я.

Он заметно дрожал на ветру.

– Это он… это Амир тебя подговорил.

Амир шагнул к Эвану, ступил во внешний двор Храма.

– Ну хватит, Эв, – мягко произнес он. – Мы хотим тебе помочь.

Слабый смех.

– В чем?