– Из Стэнфорда?

– Ага.

Скорбь пожирает себя изнутри. Я закрыл Августина.

– Ну и ладно, – ответил я, – пусть катится к черту.

– Ари, послушай меня. Он в ярости, он… это страшно. – Опять то мрачное пространство: вдох, выдох, сосредоточиться на всполошенном голосе на том конце. – Нам нужно что-то делать.

– Нас это не касается. – В эту минуту мне был противен собственный голос, противна комната, вдруг совершившая изящный пируэт в сгущающихся сумерках. – После всего.

– Ари! – Неужели Амир кричит? – Он… он точно с собой что-нибудь сделает.

Она хочет быть как ты, у кого ничего не отнимется.

Я закрыл глаза, прижал телефон к щеке, вытянул руки в воздух.

– С чего ты взял?

– Он разбил свою машину в хлам. Тебе напомнить, на что он способен в таком состоянии?

– Ну, я… почему ты звонишь именно мне?

– А кому еще мне звонить?

Я задумался над ответом.

– Блуму?

– Блум и позвонил в Стэнфорд. А София…

– Я о ней и не говорил…

– …не отвечает.