Это имя вызвало молчание. Я силился различить фоновую музыку. Смотрел, как официанты ходят по залу. Меня и завораживало, и убивало, что другие люди понятия не имеют о том, что мы пережили.

– После случившегося поневоле усомнишься в этом, – подал голос Эван. – Тебе не кажется?

Я моргнул, уставился в свой стакан.

– В чем?

– Ну, Амир выжил… и, похоже, цел-невредим, – пояснил Эван. – У него не было травм. Ему достались успех и нормальная жизнь.

– Если ты хочешь сказать, что Ноах был нечист или недостоин, или что там еще взбрело в твою дурную башку, потому лишь, что он…

Эван вскинул руку, как прежде:

– Между недостаточно чистым и нечистым огромная разница, Иден.

Я покачал головой:

– Я не собираюсь это обсуждать.

Эван обвел взглядом зал, вновь посмотрел на меня.

– Ладно, а у тебя как дела, Иден? Все еще встречаешься с какой-нибудь особенной девушкой?

Я прикусил щеки.

– Нет, я… ничего не получилось.

– Ну, это до поры до времени. И сколько это продлилось?

– Года полтора.

Он коснулся трости, словно искал поддержки.

– Что случилось?

Я не ответил, и он закурил сигарету. Я отметил, что у него все та же зажигалка “Картье”.

– А Блум? Ты не общаешься с Сократом?