Аякс тянет меня за собой, хочет проследить запах до конца, но я решительно одергиваю поводок и сажусь на старую скамейку, ту, на которой он всегда сидел, поглядывая на озеро, – дам им побыть одним там, на мостках. Быть мамой – это значит всегда жить на разрыв, так что раны не перестают кровоточить, быть мамой – значит раз за разом разбиваться вдребезги. Есть такие особые слова, которые только мама может сказать тебе, плач, который может быть только маминым.
И вот я сижу тут и думаю, что, может, старик сейчас все-таки каким-то удивительным образом сидит подле меня, может, сейчас мы здесь вместе с ним. Я прикрываю глаза и пытаюсь ощутить его присутствие в гуле деревьев, в шлепанье капель, ударяющихся о поверхность воды, в запахе дождя.
Понедельник, 1 сентября
Понедельник, 1 сентября
Бесконечно тянется ночь. Дождь льет потоком, а мы несемся сквозь время, мимо вопящих машин, гудящего осиного роя, сквозь воющую холодную пустоту. Люди орут, чтобы мы остановились, на вытянутых руках выставляют в воздух младенцев, словно желая принести их в жертву какому-то безжалостному божеству. Полиция и военные пропускают нас усталыми жестами, лица у них изнуренные, унылые, потерянные. В тех местах, по которым прошел пожар, выжженная земля теперь покрыта водой, и жидкий белесый дымок, закручиваясь по спирали, поднимается над лесами.
Зак спит вместе с собакой в углу водительской кабины. Мы слушаем радио. В Гётеборге были новые перестрелки, вероятно, это как-то связано с местными бандами. Роннебю, что в Блекинге, захвачен мигрантами из Сирии и Ирака.
Мы проезжаем опустевшие города. Минуем заграждения, находим объездные пути мимо поваленных деревьев и брошенных машин. Едем по темным лесным дорогам, через дымящиеся просеки, через лужи в полметра глубиной. Мы по очереди ведем тяжелый грузовик. Пока я за рулем, мама скролит в телефоне. Пока за рулем она, я отсыпаюсь. На одной из остановок она находит еду, проснувшись, я обнаруживаю пакет с бананами и бутербродами с колбасой, к тому же она сумела немного подзаправиться бензином. Я не спрашиваю, как ей это удалось, просто заталкиваю в себя бутерброд и снова засыпаю.
Очередная порция новостей. Мощные дожди над Скандинавией потушили немало пожаров и остановили распространение тех, что еще продолжали бушевать, но сильнейшее затопление, в свою очередь, повлекло серьезные разрушения, многие дороги оказались перекрыты, пострадали дома, несколько человек утонуло в собственных подвалах, пытаясь спасти имущество, а в доме престарелых в Кристианстаде погибло семнадцать человек – их не смогли достаточно быстро эвакуировать во время затопления первого этажа здания. Более тысячи шведов числятся погибшими или пропавшими без вести после пожаров, а материальные потери исчисляются сотнями миллиардов, в соцсетях прокатилась волна ожесточенных споров о том, что при выплате денежных компенсаций пострадавшим должны учитываться климатические условия, а на крышах всех восстановленных строений в будущем должны появиться солнечные панели. Другой спор коснулся нелегальных мигрантов, которые оказались без крова вследствие катастрофы, люди требовали прекратить выделять им финансовую поддержку и как вариант предлагать бесплатную медицинскую помощь тем из мигрантов, кто пострадал от задымления. Дальше следует интервью, писатель и неоднократно отмеченный разными наградами автор статей в сфере культурной журналистики говорит: