Передо мной стоял мужчина, которого я искала много лет – возможно, даже не подозревая. Я смотрела ему в глаза, я не забыла его за все эти годы, он стал частью меня, а я, возможно, была частью его. Все остальное неважно. Почему я должна пытаться вести с ним беседу, рассказывать о Сартре или бар-мицве. Все это казалось лишним.

– Попытайся простить. Любить двоих одновременно – самое жестокое, что может случиться.

– Мы еще увидимся?

– Я закончил с Парижем, улетаю завтра в Нью-Йорк.

– Возьми меня с собой.

Он положил руку мне на лоб. Большую и холодную. А потом покачал головой.

Я не заплакала. Он зашагал по набережной, перешел мост. Я просто стояла. Брошенная. Следовало ли задавать вопросы? Выдвигать обвинения? Я не знала и не узнаю никогда.

Через три дня у Лолы зазвонил телефон – звонила моя мать.

– Где ты пропадаешь? Тебя поглотил Париж?

Она пыталась говорить, как подруга.

– Скоро начнется новый семестр. Лично я считаю это не столь важным, но ты знаешь отца…

– Да? Серьезно?

Я почувствовала, как все холодеет внутри.

– Я встретила Ханнеса, – сказала я, пытаясь не утратить самообладания и не расцарапать ей через телефон лицо. Вот ты и попалась, подумала я, теперь тебе не скрыться.

– А, – сказала она и замолчала.

Ну уж нет. Я не стану унижаться и умолять о правде. Я тоже умею молчать. Возможно, даже лучше ее. Я молчала первые годы жизни, такому разучиться нельзя.

– Ну дааааа, – она быстро вернулась к обычному тону, – я признаюсь…

Она тихо рассмеялась, а у меня застыла в жилах кровь. Давай, подумала я, говори наконец, скажи, чтобы я смогла обрести покой, скажи, черт подери.

– Вообще умора, представляешь? Он звонил мне на прошлой неделе, да? Типичный Ханнес, просто появляется из ниоткуда и снова исчезает…