– Понятно. Вы, Колуччи, Данко Вильоне, – а кто еще?

– Невеста Данко. Они пара.

– Джулиана Манчини. Томмазо Фолья и Коринна Арджентьери.

– Если вы знаете, зачем спрашиваете?

Полицейский пропустил мой вопрос мимо ушей.

– Знаете, я нахожу очень странным, что вы так описываете Вильоне. Называете пацифистом ранее судимого человека.

У меня перехватило дыхание.

– Ранее судимого?

– А, вы этого не знали?

Полицейский перелистал несколько страниц в блокноте, возвращаясь назад.

– Акты вандализма с отягчающими обстоятельствами в Порто Алегре в 2001 году. Сопротивление сотрудникам органов правопорядка в Риме в 2002 году. В том же году был задержан за нарушение общественного порядка и непристойное поведение. Он и другие разделись догола во время проведения международного саммита. Интересно, да? Человек, который жил под одной крышей с вами, провел несколько месяцев в тюрьме. Не под домашним арестом, я в тюрьме. Думаю, вы и этого не знали.

Кто-то обыскивал мою спальню, я видела, как он ходит от окна к окну. Ничего он там не найдет, кроме тоски по прошлому.

– Что же касается его невесты, – продолжал полицейский, – Джулианы Манчини, верно? – то ее раз или два задерживали вместе с Вильоне, но она была уличена еще и в кибермошенничестве. Ее за это исключили из университета. Нечасто можно услышать, что кого-то исключили из университета. Лично я, например, впервые о таком слышу. На данный момент она тоже в розыске. Свидетели утверждают, что ее не было на месте происшествия.

Он выпрямился. Положил блокнот на колено записью вниз, как будто сложил оружие.

– Удовлетворите мое любопытство, Тереза. Скажите мне, чем вы тут занимались все вместе?

– Выращивали оливки. И продавали урожай на рынке.

Мы занимались тем, что воплощали в жизнь утопию. Но этого я ему не сказала.

– То есть вы были крестьянами. А ваш муж, Колуччи, он тоже… как вы это назвали… грамшианец?

– У Берна свои собственные убеждения.

– Объясните поподробнее. Во что он, в сущности, верит?