Первым, кого показали по телевизору, был отец Джулианы. Он сказал то, что я уже знала, – что он уже минимум десять лет не поддерживает отношения с дочерью. Но к этому моменту Данко и Джулиана уже не вызывали у зрителей и читателей такого живого интереса. Теперь всех занимало кровное родство двоюродных братьев, которые когда-то были неразлучными друзьями, а потом стали врагами, да такими непримиримыми, что один убил другого. Берн и Никола. Никола и Берн. Достаточно было назвать эти два имени, чтобы в каждом уголке Италии стало понятно, о ком речь. А можно было просто назвать Специале. И каждый день всплывали все новые подробности «убийства в Специале», одни существенные (для изготовления бутылок с зажигательной смесью, которые бросали во время столкновений, были использованы удобрения, а ведь очевидно, что беглецы обладали глубокими познаниями в сельском хозяйстве, особенно Данко), другие абсурдные (за гирлянды, которые Берн взял напрокат для своей «пышной» свадьбы, так никто и не заплатил). Вокруг фермы гудел целый рой сплетен. Теперь, когда место зарождения скандала было обнаружено, газетчики и тележурналисты осаждали территорию фермы, а иногда караулили у дверей дома. Я гнала их прочь, а потом смотрела в окно, как они обходят участок по периметру, подыскивая лучшую точку, с которой можно вести съемку. Они еще хотели сфотографировать меня, и раз или два им это удалось.

Мне звонили, писали электронные письма, главным образом сотрудники телеканалов, а иногда это были просто оскорбления и непристойная брань. Мои родители еще раз попытались забрать меня в Турин, просто чтобы дать мне хоть немного пожить спокойно, в ожидании, когда все уляжется. Других вариантов они не предлагали, не говорили, что готовы приехать ко мне.

Были выдвинуты разнообразные гипотезы относительно того, где находятся Берн и остальные. Скрываются в Сильских горах? Или в Греции, куда тайком добрались по морю? А может, поселились в России, под защитой спецслужб? Нашлись даже свидетели, которые клялись, что видели Берна чуть ли не в одно время в местах, настолько далеко расположенных друг от друга, что ему пришлось бы обзавестись двойниками, чтобы это оказалось правдой. Показания всех этих свидетелей уже на следующий день переставали воспринимать серьезно.

Иногда я думала о людях, с которыми была знакома в Турине: наверное, казалось очень странным, что я замешана в такую историю. Никто из них не объявился. В газетном киоске Маурицио все еще красовались на видных местах обложки журналов с фотографиями Берна и Николы, выставленные с какой-то извращенной показушностью. Я перестала ходить мимо киоска, а потом и вообще перестала бывать в Специале. Покупала все нужное в супермаркетах, до которых был час езды и в которых работали эмигранты, причем отправлялась туда в такое время, когда там никого не было.