С самого начала я хотела, но не позволяла себе задать ему этот вопрос, и вот наконец уступила искушению:

– А обо мне он говорил?

Даниэле покачал головой:

– Я не слышал. Я только из газеты узнал, что он женат.

Наступила пауза. Потом он сказал:

– Поедешь со мной в лагерь? Ребята будут рады с тобой познакомиться.

– Но ведь лагерь ликвидировали.

Даниэле улыбнулся:

– Лагерь нельзя ликвидировать. Он существует в виртуальном пространстве. Нас можно согнать с одного места, с другого, но мы не перестанем существовать. Это Берн нам объяснил.

– Где же сейчас ваш лагерь?

– Возле Триказе. В туфовом карьере.

– Туда ехать больше двух часов.

Он огляделся вокруг.

– У тебя есть занятие получше?

Его машина была покрыта пылью не только снаружи, но и внутри, на лобовом стекле – налипшая земля, так что дорогу сквозь него было почти не видно. Даниэле, наклонившись вперед, нервно сжимал руль левой рукой, а правой – переключатель скоростей.

– В этот раз нам пришлось повозиться, чтобы восстановить нашу группу, – сказал он. – Выжидали, пока суматоха не уляжется. За многими из нас следили. Однажды я обнаружил у нас в университете полицейского в штатском. Преподаватель химии спросила одного из сидящих в аудитории: «Вы новенький?» – а затем написала на доске формулу и поинтересовалась, понимает ли он то, что написано. Тот стал лиловый от стыда и практически сбежал из аудитории. Он даже тетрадку с собой принес для камуфляжа.

Машину сильно тряхануло, когда Даниэле переключил скорость. Он откашлялся.

– С каждым из нас приключилась как минимум одна такая история. Но мы ведь на юге, здесь никакая система не может нормально функционировать слишком долгое время. Ты представляешь, какая это огромная работа – шпионить за всеми нами? Мы выждали какое-то время – и полицейские в штатском исчезли. И тогда мы начали мало-помалу восстанавливать контакты. Но не перезванивались, не переписывались по электронной почте или в социальных сетях, это было слишком рискованно. Мы использовали для связи только пароли. Да, пришлось повозиться. Ребята сказали, что месяц просидели в карьере без дела, их там было меньше десяти человек. Но к тому времени, когда у меня кончился испытательный срок и я вернулся к ним, группа была уже почти в полном составе. Жаль, что Берн не видит место, где мы сейчас обосновались. Ему бы там понравилось. Наверняка он навел бы нас на какие-нибудь гениальные идеи: пока что нам ничего такого в голову не приходит. Обидно, черт возьми. Я хотел бы, чтобы у меня тоже бывали такие озарения, как у него, ну, хотя бы одно-единственное, чтобы понять, что при этом чувствуешь.