Взглянув на часы, он добавил:

– Может, мы еще успеем вовремя.

– В смысле?

– Успеем к началу чтения тетради. Мы читаем ее по очереди, главу за главой, каждый вечер в шесть часов, по одному отрывку.

– Что за тетрадь?

По авторадио звучала музыка в стиле метал. Время от времени Даниэле вдруг словно бы начинал к ней прислушиваться, покачивая в такт головой. Вот и сейчас он беззвучно артикулировал слова песни.

– Мы тогда еще были в лагере в Ории, – начал он объяснять. – Десяток олив уже срубили, еще сотню пометили красными крестами. Нас тогда было не так много, как сейчас, всего человек сорок. Мы несли вахту днем и ночью, разделившись на небольшие отряды, это здорово нас выматывало. И все равно территория была слишком обширная, чтобы можно было патрулировать ее всю целиком. Данко составлял расписания дежурств, прорабатывал графики, маршруты. Если один из наших патрулей сталкивался с бригадой, нанятой для вырубки деревьев, кому-то надо было бежать за подкреплением, а оставшихся было слишком мало, чтобы защитить деревья. Поэтому бригада без проблем приступала к работе и к моменту, когда прибывало подкрепление, успевала срубить три или четыре дерева. Не говоря уже о том, что рубщики нередко объединялись в цепочку. Пока одна бригада работала, другая оставалась на подхвате в нескольких километрах от первой, в неохраняемой зоне. В общем, нам не давали выступить единым фронтом.

– Ты говоришь об этом, как о войне.

Даниэле возмущенно обернулся:

– А, по-твоему, это не война?

Я посмотрела в окно. Кайма из отбросов, тянущаяся вдоль обочины, равнина, бегущая параллельно автостраде, за ней бесконечные поля помидоров и оливковые рощи, а на горизонте – лиловатая мгла, под которой скрывалось море.

– Стратегия Данко была обречена на провал. Он считал, что сможет победить их с помощью математических формул. Планы, которые он разрабатывал, становились все изощреннее и сложнее. Он посылал самых молодых участников группы измерять расстояние между оливами, говорил, что, если у него будет точная карта местности, он сможет установить над ней полный контроль. И становился все более нервозным. Тем временем регион распространения эпидемии расширялся, другие деревья шли под нож. Если бы дело и дальше продвигалось такими же темпами, все оливы вокруг Ории были бы уничтожены. А мы всё не могли сдвинуться с мертвой точки.

До этого момента Берн редко высказывался. Он предпочитал оставаться в тени Данко, был при нем кем-то вроде оруженосца. Я его почти не замечал. Это кажется невозможным, но так было. Я даже не помню, когда он приехал. Знаю только, что в какой-то момент он оказался в лагере. Вначале он не жил у нас постоянно, только приезжал и уезжал, и всегда был в черном, как ворон.