Глава 41

Я не стала даже заходить к себе в комнату. Мне необходимо было немедленно убраться из асьенды.

Однако не так уж много оказалось мест, куда бы я могла податься. В дом к Мартину мне идти не хотелось, в Винсес тоже – для пешей прогулки он был все же слишком далеко. Оставался еще один вариант, хотя и далеко не идеальный.

Я направилась к ручью. Мне необходимо было спокойно обдумать то, что сейчас произошло. Необходимо было разобраться в своих чувствах, привести мысли в порядок. По телу, словно заряжая меня током, пробежало легкое покалывание. Мне остро захотелось что-нибудь сломать или разбить.

Все сложилось совсем не так, как я этого ожидала.

Хотя, собственно, чего я ждала? Радостных объятий? Слез умиления?

Тем более после моего обмана.

«Тебе никто тут не рад! Никто!» – вертелись в голове слова Элизы.

И ведь ни один из них и не подумал это отрицать. Никто не выразил даже малейшего облегчения от того, что я в итоге оказалась жива. И хотя я понимала, насколько мои родственники были удивлены и потрясены новостью, все же их бесчувственность меня глубоко задела. Это сразу напомнило мне, что я ничего для них не значу, что я для них чужой, посторонний человек. Им знакома была лишь созданная мною личина Кристобаля.

И это была лишь моя собственная вина.

Даже Каталина не порадовалась тому, что ее сестра на самом деле жива. А уж она-то, как мне казалось, искренне ко мне прониклась!

Я решительно двинулась вперед и, не останавливаясь, дошла до дома нашего соседа.

Дон Фернандо застыл на месте, когда увидел меня сидящей у него в гостиной, в мужской одежде, но без характерного мужского облика, создаваемого накладной бородкой и очками.

– Сеньор?..

– Сеньора, – поправила я его. – Я Мария Пурификасьон де Лафон-и-Толедо. Старшая дочь дона Арманда.

Он был настолько шокирован услышанным, что, вместо того чтобы пожать мне руку, с раскрытым ртом опустился на диван.

– Но мне казалось, донья Пурификасьон умерла. Так, по крайней мере, поговаривают в городе.

Я отрицательно помотала головой.