– Про кого спорить изволите? – спрашивает он.

Сизиф медлит с ответом. Бенедикт поднимет глаза.

Сизиф снова улыбается.

– Про моего, так сказать, учителя.

Бени округляет глаза и инстинктивно сворачивает свиток.

– Про Безымянного? – испуганно говорит он. – Нет, не спрашивайте! Про него мне никак нельзя.

Сизиф продолжает доверительно и расслабленно улыбаться.

– Понимаю. Но кому я скажу, а, Бени?

Сизиф умолкает и пристально, но с улыбкой, смотрит на монаха. Тот чувствует, что должен как-то отреагировать и неуверенно пожимает плечами.

– Тем, кто наверху? Так они и так все знают.

– Верно говорите, – с сомнением тянет Бени, но продолжает сворачивать свиток.

– Ты мне только скажи, кто прав. Иуда уверяет, что Безымянного пощадили.

Вот теперь пришло время возвращать руку на плечо.

Сизиф снова наклоняется к монаху и понижает голос до шепота:

– Я должен узнать, кто прав, прежде чем отправиться… сам знаешь куда. Ты ведь мне поможешь… – здесь нужно поднажать голосом, – друг мой?

Бени смущенно опускает глаза. Его пухлые руки наконец перестают скручивать свиток.

– Так и быть…

Монах снова разворачивает свиток и ведет коротким, с виду совсем детским мизинцем по строкам. Имена и даты проскакивают под подушечкой его пальца. Наконец мизинец останавливается напротив одного из имен.

– Сожалею, милейший, но Иуда прав.

Сизиф на мгновение меняется в лице.